Я опустила взгляд на ролл перед собой. В нем были соленья. Я не фанат солений, но запах стоял прекрасный, словно от хорошо маринованной курицы, так что я со скоростью улитки развернула бумагу и неуверенно откусила кусочек. А потом еще один. Потому что еда была восхитительной и полной разных вкусовых сочетаний, которых я раньше не пробовала. Соленья были созданы, чтобы класть их в шаурму.
– Это потрясающе! – я подняла ролл. – Нужно повторить на следующей неделе.
– Голосую, чтобы шаурма квартиры номер три стала еженедельной традицией! – согласилась Бейб.
Сэйра рассмеялась с довольным видом.
– Шаурма по средам?
– Шреды, – произнес Пайлот.
– Согласна, – улыбнулась Сэйра.
Так что сегодня вечером появились шреды.
Мы играли картами «Beatles». Я немного выделывалась и красиво тасовала карты. Мы с Лео провели целый день, обучаясь трюкам с картами. Его младший брат Алфи был нашим официальным судьей по тасованию.
Я очень впечатлила Бейб.
– Как ты это сделала?
Я сказала им, что профессионал, и потом напортачила, уронив карты на стол. Меня накрыла волна смущения на пол секунды, но потом я фыркнула, Пайлот надо мной подшутил, и мы все рассмеялись.
Я научила всех играть в «Рамми‐500». Сэйра неплохо сражалась. Всё свелось к одной комбинации, но я победила. Один раз вспомнили девушку Пайлота. Внезапно Бейб спросила, нравится ли Эми (это она) играть в карты. Пайлот сказал, что не очень. За вопросом последовало продолжительное неловкое молчание. Я начала потеть, встала, чтобы взять стакан воды, и мой стул опрокинулся назад, наполняя пустоту звоном металла о плитки. Я непроизвольно застонала, Бейб с Пайлотом снова рассмеялись, а Аттикус вошел в дверь как раз вовремя, чтобы присоединиться к нам в следующем раунде. Так что в итоге спокойной ночи.
Когда я направляюсь на кухню за завтраком, меня переполняют восторг и тревога одновременно. Со мной, как обычно, мой школьный рюкзак, но сегодня он до отказа набит одеждой и туалетными принадлежностями для поездки в Рим. Я оставляю Сойера здесь, потому что в нашем отеле не будет никакого интернета. У меня будет мой невзрачный одноразовый телефон и Крестраж номер девять. Поднимаясь по ступеням по пути на занятия, я встречаю Пайлота, направляющегося в кухню.
– Выходные в Риме, Французский Арбуз! – кричит он, не остановившись, чтобы обернуться. Я бегу по ступенькам, сияя.
Как и было обещано, занятие профессора Блэкстэирза начинается с еще одной открытки.
Я убираю открытку с Лондонским глазом в сумку к открытке с Лондонским мостом со среды. Урок снова проходит замечательно. Мы говорим о передаче напряжения на письме, а потом последний час проводим за написанием собственного рассказа в стиле саспенс. Я пишу о няне, на которую неожиданно напал ее работодатель.
Когда нас отпускают, я бегу, чтобы добраться на метро до Ковент-Гардена на собеседование. Мои ноги нервно подпрыгивают, пока я наблюдаю, как остановки мелькают за окнами.
Я пришла на пару минут раньше и подхожу к высокому белому зданию. Первый уровень – кофешоп, что еще больше сбивает меня с толку. Я обхожу строение со стороны, пока не нахожу еще одну дверь. На этой есть звонок и маленькая серебристая табличка с надписью: «Вещи собрал! В Путь!» Офис на втором этаже. Я поднимаю руку и нажимаю на кнопку.
– Да? – раздается голос в домофоне.
– Привет! Я Шейн Примавери. Пришла на собеседование.
Громкое жужжание заставляет меня отпрыгнуть на фут назад. Замок щелкает, я открываю дверь и поднимаюсь по ступеням. Наверху лестницы белая дверь с матовым круглым окошком, украшенным логотипом «Вещи собрал! В Путь!».
Я едва слышно произношу «вау» и захожу в офис. Улыбка поднимает уголки губ. Комната светлая, белая и современная. Стены усеяны прекрасными фотографиями-постерами разных городов мира. Мой взгляд быстро находит среди них Нью-Йорк. Меня пронзает прилив гордости. Я снова обращаю внимание на полумесяц серебристо-белого стола приемной перед собой. Бледная, крошечная женщина чуть старше двадцати с веснушками и светлым пучком волос поднимает на меня взгляд.
– Здравствуйте! – у нее сильный ирландский акцент.
