– Не знаю. То есть, мы же в Риме. Мы снова в Риме… и, может, мы его покинем, – мой голос дрожит. Я прочищаю горло. – Мы можем покинуть его в любое мгновение, и я просто хочу насладиться каждым мгновением здесь. Я не хочу спать, если есть шанс, что завтра утром нас здесь не будет.
Пайлот делает несколько шагов по улице, а затем смотрит на меня.
– Тогда давай останемся и осмотрим тут всё.
Мы молча бредем по узким мощеным переулкам, полным старых зданий и забитых крошечными припаркованными машинками.
– Ну, много ты думала о путешествии во времени, с тех пор как мы приехали сюда?
– Дай подумать. Я думала об этом пару дней назад и снова сегодня, так что… примерно каждую вторую минуту с тех пор, как мы здесь оказались, – мило отвечаю я.
Он фыркает.
Я качаю головой.
– «Во все тяжкие» еще не закончился, а «Игра Престолов» еще не началась! Я видела ее рекламу на автобусе, когда шла недавно на занятия. Это просто взрыв мозга! – продолжаю я. – Ты видел «Машину времени в джакузи»?
Он прищуривает глаз.
– Да?
– Помнишь, они выпускают хиты, до их официального выпуска? – я улыбаюсь. – Забавно было бы сделать кавер на «Wrecking ball» и выставить его на YouTube и посмотреть, что случится. Мы могли бы это сделать!
Пайлот фыркает.
– Тогда почему бы нам не снять пиратскую версию «Даров Смерти. Часть 2» и выпустить ее в мае?
– Пайз, они уже выпустили трейлер. Все поймут, что он ненастоящий.
На его лице появляется искренняя улыбка.
Мы продолжаем идти по многим крошечным улочкам, мимо закрытых магазинов, периодически сталкиваясь плечами.
Я шаркаю по камням мостовой.
– Так почему ты перестал писать музыку?
Пайлот мгновение обдумывает ответ.
– То есть я много работал над альбомом летом после Лондона. Пару раз выступал в Нью-Йорке.
– Я думала, ты нас пригласишь, чтобы мы посмотрели на твое выступление. Ты с нами не связывался. Даже сообщения, которые мы отсылали…
Он вздыхает.
– Всё сложно.
– Альбом, который ты выпустил в сентябре, был классным. Мы с Бейб устроили маленькую вечеринку прослушивания в нашей гостиной, когда ты его выложил. Помню, мы писали тебе в Твиттере, но так и не поговорили о нем лично.
– Черт, музыкальное заключение от врача. Это серьезно, – говорит он, слабо улыбаясь.
Я толкаю его.
– Заткнись.
Он смеется, но потом добавляет более серьезным тоном:
– Но спасибо, серьезно. Это был мой последний альбом.
– Но почему? Что случилось? Что случилось со «Swing Bearers»? – улыбаюсь я.
Он пожимает плечами.
– Не знаю. Я был занят. Выпускной год был тяжелым, и мне со многим нужно было разобраться. И не то чтобы нас особо слушали.
– Мы слушали. Ты мог бы заставить людей слушать. Я могла бы помочь. Я могу помочь. Ты можешь создать канал на YouTube! Я была блогером, я разбираюсь в интернете. YouTube может открыть много других возможностей. Я видела, как такое происходит! Мы могли бы зажечь с видео «Wrecking Ball», а потом ты бы просто исполнил свои песни, когда канал станет вирусным.
Он улыбается, глядя на землю.
– Ты скучаешь по музыке?
– Конечно. То есть я все еще иногда играю для себя.
– Ты скучаешь по написанию текстов? – спрашиваю я.
Он останавливается и серьезно смотрит на меня, поджав губы. По шее разливается жар.
– А ты? – спрашивает он.
Я удерживаю его взгляд.
– Ага, очень-очень. Я не понимала этого, пока не пошла на занятия в среду. Я тащила себя через серию действий, которые, на мой взгляд, я должна была давно сделать. Я забыла, как круто делать то, что хочется. – Я слегка качаю головой. – Я скучаю по чувству, когда ты что-то создаешь, понимаешь?
Он опускает взгляд, и мы снова идем вперед. Он медленно кивает.
– Понимаю.
Мы выходим на открытую площадь – к моему удивлению, прямо перед нами в ночи поднимается Пантеон. Я делаю вздох, глядя на него. Он огромный и еще более впечатляющий без обычного моря туристов. Я иду вперед, обходя фонтан в центре площади, чтобы встать прямо перед возвышающимся зданием.
Куртка Пайлота касается моей руки минуту спустя или около того. Я улыбаюсь ему.
– Жаль, что у меня нет фотоаппарата. Прямо сейчас я могла бы сделать отличные ночные фото.
Он обходит меня и садится на широкие ступени вокруг фонтана. Я присоединяюсь к нему, скрестив голени перед собой и опершись ладонями на камень.
– Мы особо не обсуждали то, что произошло недавно в кафе, – тихо говорит он.
Мои щеки краснеют. Я пытаюсь смотреть на Пантеон.
– Сколько у тебя было парней после той учебы за границей?
Я борюсь с желанием фыркнуть.
– Почему ты спрашиваешь?
– Потому что у тебя были парни. Ты влюблялась в других. Ты все еще не… чувствуешь это, – говорит он, колеблясь.
Я поворачиваюсь к нему.
– Что?
– Не притворяйся, что ты не привлекательная и умная, и смешная и… – он замолкает. – Ты все еще такой себя не чувствуешь, – настойчиво повторяет он.
Я встречаюсь с ним взглядом, что сложно, поскольку в моей груди только что появилась буря тревоги. Как объяснить, как редко я чувствую такое в отношении влюбленности?
