- Как и всегда, - подмигнул, - лучше тебе не знать, чтобы не пугаться того, что вас ждёт. Шучу. Два реферата надо написать до конца недели, а потом зачёты. В основном практические. И большая часть у Лантаса. За меня не переживай, я справлюсь. Нас активно готовят к практике, которая не за горами.
- Ой-ёй, - остановилась посреди коридора, - ты же на практику через полгода уйдёшь. А я? А как я без тебя тут? И что, мы вообще не сможем видеться в это время?
Сразу подумала о Натке, которая хоть и выглядела всегда весёлой и неунывающей, но я видела, с какой грустью она смотрит на все влюблённые пары, и как радуется каждому письму от Тхимара. Она часто говорила, что очень скучает и считает дни до его возвращения.
- Так, прекрати ещё не начавшуюся истерику! Я всего лишь на полгода уйду на практику. Буду скучать и писать письма. С тобой тут Сориан останется, Адан и остальные. Они тебя не бросят, и помогут, и присмотрят. Тем более, вроде, в академии стало тихо. В общем, у нас ещё есть время всё обговорить и продумать.
- Ладно, - постаралась не думать о будущем расставании, чтобы не показаться истеричкой, к тому же вообще неизвестно, как всё может измениться за несколько месяцев.
- Алесандрия, - окликнул меня Лантас.
Обернулась, пытаясь найти взглядом преподавателя среди толпы студентов. Преподаватель стремительно продвигался вперёд. Он был хмурым и даже несколько нервным. Его несколько раз окликали студенты, которым он что-то коротко отвечал или вовсе не замечал их. Даже испугалась, пытаясь понять, что случилось.
- В мой кабинет. Сейчас же, - подойдя ближе, сказал он и пошёл дальше.
Переглянулась с Домиником, недоумённо пожала плечами и пошла следом за преподавателем. Доминик даже не подумал отпустить меня одну.
- Что-то натворила? - спросил он.
- Нет. Вообще не представляю, что случилось.
- Значит, скоро узнаешь.
Вереницу ступенек преодолели в одно мгновение и оказались в коридоре преподавателей. Здесь, в отличие от обычных дней сегодня было очень много студентов. Все старались закрыть долги, сдать рефераты и прочие работы перед приближающимися зачётами. На следующий день мне тоже предстояло после занятий идти к преподавателю по стихиям для написания пропущенной контрольной работы.
Возле кабинета Лантаса тоже толпились студенты, которые оживились при виде преподавателя. Но им пришлось остаться в коридоре.
- Не сейчас, - коротко бросил Лантас, открыв передо мной дверь. - Артинас, ждите здесь!
В отличие от царившего в коридоре гомона, в светлом кабинете куратора стояла приятная слуху тишина. В первые секунды даже показалось, что я внезапно оглохла. Мужчина прошёл к тёмному креслу и сел за стол из белого дерева, на котором в идеальном порядке стояли стопки различных бумаг. Рядом стоял небольшой стеллаж с толстыми фолиантами, чьи корешки были затёрты от частого использования, толстые папки с пометками и закладками и множество разрозненных листков.
- Что-то случилось? - стояла посреди кабинета, пытаясь понять, что так сильно обеспокоило мужчину и как это связано с моей скромной персоной.
- Проходи и садись, - напряжение в его голосе было слишком явным, отчего я забеспокоилась. - Скажи, Саша, у тебя какие-то серьёзные проблемы, о которых не знаю я? - Лантас нервно барабанил пальцами по столу.
- Нет, - насторожилась, - с чего Вы взяли?
- Вот, - выудил из-за стопки бумаг тёмный конверт со светлой сургучной печатью. - Не часто к нам приходят официальные письма на имя студентов из парламента. У меня есть, конечно, подозрения, откуда это письмо, но я не мог не спросить. Ты уверена, что у тебя нет никаких проблем?
- Думаю, Вы правы в своём предположении, - повертела конверт в руках, - у меня нет версий, кроме той, о которой догадываетесь Вы. Единственный человек, который мог отправить письмо мне с самой верхушки – это папин отец.
- Твой дедушка, - казалось, Лантас даже расслабился, а я, наоборот, только сильнее волновалась.
- Формально, да, но всё же мне сложно называть незнакомого человека дедушкой. И уже это, - помахала конвертом, - говорит о многом. Знаете, когда родные люди хотят наладить отношения, встретиться, познакомиться и далее по списку, они не направляют официальные письма в академию. Они пишут простое письмо. Без этого пафоса и официоза.
- Ты скептично настроена. Возможно, господин Данияс о многом пожалел и изменился.
- Если он пожалел, то мог бы попросить прощения у сына. Мне кажется, нет ничего зазорного в том, чтобы повиниться перед родным сыном и наладить с ним отношения. Если он этого не сделал, то, скорее всего, не изменился. И судя по тому, в каком настроении был отец после их встречи в госпитале, не было и намёка на извинения. Но да, Вы правы, я скептично настроена. И совершенно не знаю, нужно мне это знакомство или нет.
- Попробуйте, - ободряюще улыбнулся, - нет ничего хорошего в разногласиях между родными. Возможно, именно благодаря Вам эти разногласия забудутся. Господину Данияс будет трудно спорить с тем, что он может Вами гордиться.
- Спасибо. И за слова поддержки и за беспокойство. Посмотрим, что там написано.
