Может быть, я действительно упустил что-то, потерял бдительность и расслабился, как… Резкий телефонный зуммер бесцеремонно поднял с кровати в самый ответственный момент: я уж было собрался начать свой Великий поход самобичевания. Жена – радость моя – отменила этот поход легко и непринуждённо, – ей именно сейчас и непременно по телефону не терпелось заслушать мой утренний отчёт, точно в славной конторке с ласковым названием «ателье Ласточка», где она уже второй год с завидным увлечением постигала кутюр, случился непредвиденный спад производственных показателей и я, понятное дело, был главный виновник и ответчик этого.
– Да-да, конечно, мой строгий повелитель, я давно уже встал, даже постель прибрал, как ты и велела, – начал было я преданным фальцетом. – Сейчас непременно займусь вышиванием, или скрою что-нибудь весёленькое…
Но она не приняла игриво-шутливого тона. Ей, очевидно, хотелось настоящего селекторного совещания. Моя внезапная отставка всё ещё занимала её и будоражила гораздо больше, чем я мог себе представить. А я-то думал, что она уже почти пережила этот катаклизм и как-то успокоилась, ведь вечернее кафе и прогулка по ночной набережной как будто развлекло её. К тому же сквозь сон я, кажется, слышал, как она, уходя на свою работу, вполне оптимистично вполголоса напевала что-то под слабые мурлыкающие звуки радио, доносившиеся с кухни.
А что до меня, то я как будто уже обрёл своё равновесие. Да и буря-то утихла, и пыль осела, остались лишь щепки да необитаемый остров, на который, оказывается, так легко можно дозвониться. Но вышивание пришлось опустить. Выставка живых цветов – вот что отвлечёт её по-настоящему. Как я мог забыть это изысканное шоу, заманивающее в свои благоухающие сети почти половину города. Так и есть – она не была готова к такому тонкому ходу и, наверно, поэтому осталась довольна моими рассуждениями и примерному поведению, чему и я радовался недолго. Чмокнув меня в небритую щеку, она опустила трубку, добавив, что придёт к обеду, а может, и пораньше.
Пораньше?! Что значит
А так хотелось хоть немного отлежаться на пустынном острове, зарывшись в тёплый песок как вертлявый варан, или уединиться в зарослях, так сказать, собраться с мыслями после всех вчерашних испытаний, а точнее – нежданного коварного удара судьбы.
С восторгом я отключил бы и телефон. Но лишиться надёжной связи с внешним миром – так рискованно. И вряд ли это спасёт. Скорее она хотела узнать моё настроение, а может быть – просто удостовериться, что ещё жив. Перебор, конечно, но как звучит! И про вышивание звучит неплохо, мол, чем же теперь мне ещё можно заняться!.. А всё-таки я мастак вставить какое-нибудь словцо вроде бы как к месту, хотя вряд ли ко времени. Впрочем, и про словцо-то я не зря вспомнил – самый раз не торопясь выйти из зарослей тростника и среди щепок в песке разыскать свою записную книжицу и не спеша полистать её, а может, и отметиться в ней, тем более что это, пожалуй, сегодня единственный способ обуздать разыгравшееся воображение. С некоторого времени я чту этот пухленький склерозник и нежно дружу с ним. Нравится он мне своей покладистостью и напоминает скромное обаяние то ли хронографа, то ли дневника натуралиста. Наверняка здесь лишь то, что только меня и занимает. И про себя я найду здесь немало, если знать, как читать и что. И адреса, и телефоны тоже есть, но это скорее для маскировки от любопытных аборигенов. Всё равно ничего не поймут, только удивляться чему-то будут.
Но, кажется, пора искать перо и скрипеть им, пока чернила не иссохлись. Это опять к слову. Чаще, лишь только скрипну пёрышком – мысленно отпускаю его с попутным сквознячком, одновременно выпуская, как осьминог перед собой, вместе с голубоватым сигаретным дымком причудливые метаморфозы – последствия ли сна или моей фантазии? Припарковывать в сознании всплывающие картинки – почти любимое занятие. Достаточно лишь закрыть глаза или перевести взгляд на несуществующие пылинки и я, как в летнюю воду детства, ныряю в эти игры. Вот и сейчас я вспомнил и стал разглядывать в толстую мутноватую лупу день свой вчерашний. Зачем я за это взялся?! Как будто нет других объектов – например, уже почти осязаемое великолепие цветов на выставке, или – просто воскресный ланч с друзьями в бушменском соломенном бунгало с видом на вспененный океан. Вот опять что-то неуютно мне стало… к чему бы это?!
Я перевернулся на живот, чувствуя всей кожей горячий песок, достал чудом уцелевший карандаш и сделал вид, что задумался. А на самом деле стал смотреть кино – грустное такое, безысходно-тоскливое и явно затянутое. Надо было оживить его, добавить красок и неожиданной экспрессии, как в реальной жизни. В ней-то всегда найдётся что-нибудь яркое и необычное…
2
