Степаныч переставил тарелку с бутербродами. Пуфик перелег к ней поближе. Домовой опять убрал еду. Кот снова обошел Семена и улёгся возле гостинцев. Озарённый внезапной идеей, Степаныч схватил тарелку и отошёл к окну, держа ее перед собой. Кот отправился следом. Так и прошагали до самой батареи. Домовой критическим взглядом осмотрел кота, поднял глаза на окно, что-то прикинул. А затем бросил попрошайке один ароматный кружок, быстро дожевал бутерброд и вернулся на диван.
И на следующий день Степаныч в обход всех правил пихнул коту колбасу. Пуфик довольно заурчал, слизнул лакомство и благосклонно посмотрел на домового. Семён только усмехнулся.
К концу недели Пуфик окончательно уверился, что друга лучше Степаныча ему во всем мире не сыскать. А то, что когда-то случилось… Кто кактус помянет, тому и ус вон. Да и вообще.
А Степаныч времени даром не терял. Как только почувствовал себя лучше, мигом помчался наверх, с Фомой Ильичом свою идею обсуждать. Сосед сперва пришел в ужас. Оглядел квартиру, вздрогнул, ещё раз оглядел. И отказался. Но Степаныч с таким жаром рассказывал, так агитировал, что друг в конце концов уверовал если не в победу, то в победителя.
– Только колбасу возьми, моя закончилась, – нетерпеливо притоптывал на месте Семён. Фома достал батон сырокопченой, сам нюхнул и облизнулся, напилил кружочков с запасом и пошел вниз, творить добро по методу Степаныча.
Пуфик гостям был рад. А особенно тому, что щедрость их велика. Фома с порога подлизался, так что Пуфик признал другом и его тоже.
Семён вскочил на окно, поднялся и распахнул форточку.
– Зови! – скомандовал он.
Фома достал ещё один кусочек колбасы. Пуфик оживился. Пятясь, домовой подманивал кота за собой и отступал туда, где занял боевую позицию Семён. Пуфик пока ничего не понял, но ситуация ему нравилась. А тут ещё и колбаса шлёпнулась прямо у самого носа. Кот съел, А Фома уже новым кусочком машет. Но с подоконника.
Пуфик был… Как бы это помягче… Грузным мужчиной. И это не шерсть была шикарная. Она-то как раз росла обыкновенная, гладкая. Это Алёнкина любовь была огромна. Так огромна, что звериный доктор каждый раз в ужасе закатывал глаза, когда из переноски выкатывался Пуфик. Но он все ещё оставался котом. Подкрутив хвостом траекторию, Пуфик пузатым снарядом взвился в воздух и плюхнулся рядом с домовым. Впрочем, Фомы на подоконнике уже не было. Он мёрз наверху, на открытой форточке, вместе со Степанычем.
– Не допрыгнет, – убеждённо сказал Ильич.
– Не допрыгнет за одним, два покажи, – возразил Семён.
Пуфик меж тем внизу все дожевал и заозирался.
– Кис-кис, – позвали сверху, и заманчивый запах пробудил в коте все самые лучшие мысли. Пуфик аж подобрался весь, а Фома уже вертел двумя кусками колбасы.
– Слушай, Степаныч… А ты уверен? – глянул за окно Фома, пытаясь понять, как именно они завершат идею неугомонного соседа.
– Мани давай! – огрызнулся Семён. – Щас допрыгнет, всё решим.
Допрыгнуть Пуфик смог, даже слишком. Всё-таки не каждый день приходилось ему так стараться. Поэтому кот не рассчитал. Ну поплохела у него кошачья математика в голове, колбасой затуманило. Ещё раз взлетев в воздух, усатый круглый дирижабль вскользь коснулся лапами оконной рамы, сшиб мощной грудью Фому и вместе с ним ухнул в уличный сугроб.
– Ох, голова моя садовая! Не предусмотрел! – и, продолжая себя ругать на чем свет стоит, Степаныч кинулся на улицу спасать операцию.
Пострадавшие нашлись быстро. Фома мягко приземлился, удачно. Выбрался кое-как, посмеялся даже, что уж слишком часто он падать стал… А вот Пуфику подурнело. Он на улице своими лапами и не бывал. Разве что в раннем котячестве, когда его Алёнка из подвала забрала. А с тех пор ни-ни. Надо оно ему? Ох, прав был доктор, колбаса до добра не доводит! Ох, лапам-то как холодно. Ох, пузо морозит!
– И что дальше, великий стратег? – спросил Фома, разглядывая перепуганного и вжавшегося в снег кота.
– Форточка у тебя открыта?
– Ну да, сам же просил…
Степаныч посмотрел наверх, удостоверился.
– Колбасу доставай! – скомандовал домовой. Фома откопал последний кусок и показал его Пуфику. Кот не двинулся с места.
– Чего это он? – удивился Степаныч.
– Испугался! Или поумнел…
– Это Пуфик-то поумнел?
– Значит, испугался. Что делать будем.
– Еще сильней пугать, – решительно заявил Степаныч, завыл, замахал руками и пошел на кота. Пуфик от такого шоу пасть разинул, шерсть вздыбил и драпанул в сторону двора. Хорошо хоть Фома ему путь отрезал. Кот заметался, забегал, домовые гоняли его туда и сюда, пока наконец природа не взяла верх, и Пуфик, страдая, не заполз на дерево.
– Подсади! – попросил Степаныч, тоже залез на дерево, втянул Фому, и цирк продолжился. Только теперь это была воздушная гимнастика. Прыгая по веткам что те обезьяны, домовые гнали кота повыше, туда, где длинный сук тянулся прямо к окну Федора.
– Слушай, так он же мне всю квартиру разнесет! – наконец осмелился высказать свои опасения Фома.
– С чего это? Он у нас воспитанный!
