— Новобрачная Клелия Аврелиана желает видеть тебя, госпожа, — доложила Лида.
— Проси ее в атриум.
Люцилла пошла с веселой улыбкой к своей гостье болтать о пустяках.
Лентул, найденный поутру друзьями раненый и связанный, клялся отмстить и бранился, но упорно отрицал свое приключение; ничто не могло заставить его сознаться, что кровавый, острый поцелуй дала ему Люцилла, а не отец ее. Он стал больше прежнего льстить Фламинию, увлекая его все глубже и глубже в бездну порока.
Люцилла с помощью Росции нашла скоро своего мужа в Риме. Фламиний бросился в прежний омут с отчаяньем человека, для которого все кончено.
— Я не люблю тебя, Люцилла; я ненавижу тебя, — сказал он жене и дико захохотал.
Все, описанное в предыдущей главе, случилось незадолго до разграбления бандитами округа Нолы, во время болезни Аврелия Котты.
— Оставь, дитя мое, мужа! — сказала Росция неутешной Люцилле, — если будет хоть какая-нибудь надежда на его спасение, я его спасу, потому что клялась его матери, а если нет, — покоримся Судьбе!
Люцилла вспомнила Аминандра, но гладиатор, откупившись на волю, пропал, присоединившись к Бербиксу и другим беглецам. Люцилла решила найти его и для этого переехала в свою Пальмату.
Мелхола, задобренная не только платой по всем векселям, но еще и ценными подарками, также перебралась опять в Риноцеру. Она нередко видалась с Люциллой, обещая ей употребить все свое влияние на ее мужа.
В ту ночь, когда Аврелия бежала от разбойников, около полуночи в кухне заброшенного господского дома Риноцеры Мелхола хлопотала около яркого огня, разведенного в очаге. Ее черные локоны, подстриженные наравне с плечами, красиво висели, прикрытые красной шапочкой, вышитой золотом. Светло-зеленое платье с узкими, доходившими до кистей рук рукавами, было опоясано красною лентой, также вышитой золотом. Грудь была покрыта множеством дорогих бус. Мелхола была бы очаровательна если б не портило ее лица выражение надменности и холодного презрения ко всему и всем в мире, кроме своих братьев по вере и барышей.
Вера и барыши — эти несоединимые элементы очень хорошо ладили между собой в ее душе. Для веры и верных она забывала барыши; язычников не щадила ради барышей.
Она заботливо следила за котлом, поставленным на огонь, а за ней, не менее заботливо, следил взором Квинкций Фламиний, лениво развалившийся на лавке, покрытой плохим тюфяком.
Молодой патриций был недоволен Мелхолой за то, что ужин не может свариться в одну минуту.
— Ужин готов, — обратилась к нему Мелхола, — иди будить твоего филистимлянина!.. что ты, Бездонная Бочка, все сердишься на меня? я ли не служу тебе?
— Я ли не переплатил тебе денег?!.. собрать бы все вместе, что ты от меня получила, вышла бы целая башня Вавилонская!.. — ответил римлянин сердито.
— Разве я виновата, что разбойники похитили дочь Котты? если б ты меня предупредил, что она нужна вашим, — этого не случилось бы. Но она будет ваша, потому что бандиты подрались и один из них, мстя за обиду другому, повел наших молодцов туда… чего же тебе надо? они ее к утру приведут. Но ты мне ничего не сказал.
— Забыл.
— Сам виноват, а на меня сердишься… если ее утащат не сюда, — не я виновата. Разве я могу знать, кто вам люб и кто не люб?
Оба молчали несколько минут. Мелхола возилась, вынимая кушанье из горшка на блюдо.
— Чего тебе, ненасытный язычник, надо? — с еще большей укоризной сказала Мелхола, — добыл ты себе жену богатую, умную, красавицу, каких на свете мало, любящую тебя… жил бы ты спокойно!.. бедные, бедные рабы духа тьмы, он же ложь есть и отец лжи!.. ввергнут твою душу, нечестивец, в геенну огненную, где будет плач и скрежет зубов!
— Все это не твое дело.
— Конечно, не мое; но мне жаль и твою добрую жену и тебя самого. За что ты разлюбил ее так скоро?
— Разлюбил я ее или нет, не твое дело.
— Она заплатила все твои долги; не ты моему отцу, а мой отец теперь платит тебе за это поместье. Она тебе накупила массу всякой дряни, которую ты зовешь редкостями, отделала твой римский дом и виллу близ Помпеи, давала пиры; чего тебе ещё надо было?
— Чего надо? — с горькой, принужденной усмешкой сказал Фламиний, — мне нужна свобода, Мелхола… слышишь? — свобода!.. заплатив мои долги, отец Люциллы строго пригрозил всем банкирам судом, если кто из них даст мне взаймы хоть один динарий. Семпроний могуществен; он может запугать и погубить даже без вины человека, если захочет; даже твой отец отказал мне в самой пустой сумме. Я жил, точно раб у госпожи своей: я ее ненавижу, а развестись с ней мне нельзя, потому что я вступил в религиозный брак… достань мне Аврелию, выкупи, если ее еще не убили, выкупи непременно!
— На мои деньги прикажешь? — саркастически спросила еврейка.
— О, змея, змея ты безжалостная! я на ней женюсь тайно под другим именем, понимаешь? увезу ее в Сицилию… такая жена — клад!.. Аврелия добра и чувствительна, как дикая горлица: послушна, как овечка; а главное — неопытна и доверчива невероятно!.. ее можно уверить, в чем угодно, стоит немного приласкать и разыграть роль несчастного. Она богата…
