— Да, лапуля?
Мне хотелось сказать, что я люблю ее, но смущало, что не говорила этого раньше… И я сказала то, что означало то же самое:
— Я очень соскучилась по твоему попкорну. — И добавила: — Скажи всем, что я очень по ним соскучилась. И мисс Дарле скажи. Ладно?
— Обязательно.
Повесив трубку, я развернулась… и увидела маму, стоявшую в дверном проеме, на лице ее застыла издевательская умильная улыбка.
— «Я так по тебе соскучилась, очень-очень» — Она почмокала губами и сказала: — Знаешь, ты совсем не обязана тут торчать. Я тебя не просила.
— Но ты просила, мама. Чтобы я осталась помочь тебе. — Я старалась не смотреть на плешку с едва отросшими волосиками. — Ты сказала, что не хочешь быть одна.
— Да, наверное, сказала. Но я думала, что ты хочешь быть со мной. Со мной, а не с
Я снова взяла в руки чашку с кофе.
— Ребекка хорошая, мама. Ты же ее не знаешь.
— Да-а-а, кто бы сомневался. Сладкий-сладкий леденец. — Она ткнула пальцем в чашку. — Это ты для меня?
— Нет, это моя. Сейчас сделаю.
Она уселась за стол, стала смотреть, как я насыпаю, помешиваю. Я поставила чашку перед ней.
— Вот, мама, как ты любишь.
Она немного отхлебнула.
— Иэх. Ужасно горячо, но вкусно. Прочищает мозги. И все же ты подзабыла, какой именно кофе я люблю. — Опершись на столешницу, она с трудом поднялась и проковыляла к кухонному столу, взяла бутылку, снова села за стол и плеснула в кофе рому. Закрыв глаза, сделала большой глоток, прошептала: — Самое то.
Я достала яйца, масло, два куска хлеба для тостов, вытащила из шкафчика сковородку. Зажгла плиту, привернула огонь, положила на сковороду масло.
— Ну, давай рассказывай про эту Ври-бякку и про Прыг-бряк-папашу. Они ах-как-счастливы в своем ах-каком доме?
— Мам, я не знаю, — сказала я, разбивая над миской яйца.
— Так я тебе и поверила. Ты же там у них живешь. Ну-у… жила. — Я услышала за спиной плеск рома, это она долила в кофе еще.
— Ну и как там у вас? В Стране любви и сладких Грёз-Шекспирёз?
Размешав яйца, я добавила молоко, соль и перец.
— Мика собирается ехать в Нью-Йорк, сразу как окончит школу.
— Ишь ты.
Я вылила яйца в промасленную сковородку.
— Энди учится на «хорошо» и «отлично», только вот с арифметикой не очень.
— Энди, Мика… А сама-то ты что?
— У нас есть брат, Бобби, он классный.
Я засунула ломтики хлеба в тостер, включила, подправила ножом омлет, чтобы равномерно растекся.
— Я спрашиваю, как ты? Как тебе с новой мамочкой? А?
— Моя мамочка ты.
Взяв у нее чашку, развела ей еще кофе. Снова потыкала ножом омлет. Заглянула в тостер: когда же, наконец?
— Хватит юлить. Отвечай на вопрос.
— Не знаю, мама. Она хороший человек.
— Где уж мне до нее, да? — Ром забулькал и над второй чашкой.
Омлет загустел и стал пышным. Я его разрезала, положила на тарелки. Подняла рычажок в тостере и вытащила подрумяненные ломтики, намазала их маслом и повидлом.
Мама выпила кофе, всю чашку.
— Я старалась как могла, больше мне нечего сказать. — Она медленно поднялась из-за стола, ее слегка шатало.
— Да, я знаю, что старалась, мамочка, я знаю.
Проводила ее в спальню.
— Я принесу завтрак тебе в постель, хорошо?
— Неси, если хочешь. И прихвати бутылку с остатками рома, ясно?
— Мама, не надо.
— Мама тут я, а ты ребенок. Так что слушайся. «Зиппо» чирк, и опа.
Я поняла, что тогда чувствовала та птица. Черненькая, с блестящими глазками, обезумевшими от ужаса. Пичуга залетела к нам случайно, и после, испуганно что-то лопоча и хлопая крыльями, металась от одного окна к другому. Я распахнула входную дверь, но она не сообразила, что ей нужно туда. Так и кружила по гостиной. В конце концов Ребекке пришлось накинуть на нее полотенце и вынести на крыльцо.
После завтрака мама задремала, я пошла на кухню, замачивать белую фасоль. Увидев в окошко, что миссис Мендель в саду, выскочила наружу.
— Салют.
— Здравствуй. — Она сорвала два помидора и один протянула мне. — Разговариваешь вроде как прежде, но появилось что-то ненашенское, наверное, это оттуда, из Луизианы. — Она надкусила помидор, по руке ее потекла струя сока.
— Я даже не замечаю, что говорю иначе. — Я тоже откусила кусок от помидора, он был теплым и очень спелым, и к моему локтю тоже побежал сок. — Ммм, — блаженно застонала я.
— Давай нарвем еще, вам на ужин.
— Я решила сварить фасоль и испечь кукурузный хлеб. Ребекка меня научила. — Я засунула в рот остаток помидора и слизала с руки сок.
Мы сорвали с веток еще несколько помидорок и уложили в корзину.
— По-моему, твоя Ребекка очень симпатичная. — Миссис Мендель на секунду отвлеклась от помидоров. — Так ведь?
— Да, мэм, — сказала я, вытирая ладони о джинсы. — Ладно, пойду гляну, как там мама.
— Ну как она, бедняжечка? — Миссис Мендель не могла долго злиться на маму.
— Ей уже лучше.
Миссис Мендель протянула мне корзину:
— Скоро приедет мой племянник. Вы обязательно подружитесь.
— Мне уже пора бежать. Спасибо за помидоры.
Войдя в дом, я сразу услышала мамин крик. Помчалась. Она лежала на полу, губы в крови, как в помаде. Я помогла ей улечься в кровать и побежала в ванную за махровой мочалкой, обтереть лицо.
