Первый крупный алтайский рудник был заложен более двухсот лет назад. Два века русские и иностранные промышленники терзали алтайскую землю. В жажде обогащения они рвали лишь лучшие, легкие куски — погребали под отвалами еще не тронутые руды, портили ценные залежи.
Разрабатывались верхние, насыщенные серебром слои рудных тел. Когда пенки были сняты, добыча серебра упала, и Алтай был заброшен. Только переход к новой технике, к обогащению руд позволил взяться за глубинные слои и добывать уже не только серебро, но также цинк, свинец и другие металлы. Старый Алтай в наши дни снова ожил.
Трудом геологов он подробно изучен. Месторождения здесь исчисляются сотнями. Выросли новые рудники, заводы, города. Вглубь горного Алтая прошла железная дорога, связавшая его с рельсовой сетью Союза. Сила рек дала электричество. Уже обуздан и Иртыш. Энергия Усть-Каменогорской гидростанции несет новую жизнь индустрии Алтая.
Светлый, нержавеющий никель — ценный металл. В России до Октября его не добывали. Сейчас никель у нас свой.
Легкий и прочный алюминий — тело самолетов. И этот металл ввозился из-за границы. В годы пятилеток были созданы большие алюминиевые комбинаты под Ленинградом, на Днепре, на Урале. Во время войны Урал стал производить больше алюминию, чем до войны производил весь Советский Союз. Дала алюминий и Сибирь.
Еще недавно алюминий шел у нас главным образом на нужды тяжелой промышленности. А сейчас мы уже можем обращать много алюминия на выделку товаров народного потребления, предметов обихода. В 1953 году на эти цели было выделено гораздо больше алюминия, чем в 1937 году произвела вся страна.
К стали прибавляют молибден, чтобы сделать ее менее хрупкой, неломкой. В царской России молибден не добывался. Когда во время первой мировой войны он вдруг потребовался, его собирали по геологическим музеям, пускали в ход минералогические образцы. В Советском Союзе создано крупное производство молибдена.
Тугоплавкий вольфрам прибавляют к стали, чтобы сделать ее более твердой. И вольфрам только-только начинали вырабатывать в царской России. Теперь вольфрам у нас свой.
Ванадий, про который сказано: «Не будь ванадия, не было бы и автомобиля». Хром, сопротивляющийся ржавчине. Висмут, легкоплавкий металл с наименьшей теплопроводностью. Индий, который дороже золота. Мягкое олово… Все это теперь у нас есть.
На безбрежных просторах страны шумит море хвои б листьев. Березняки Подмосковья, хвойно-широколиственные рощи Прибалтики, дубравы Орловщины, мачтовые боры Карелии, густые еловые леса на берегах северных рек, нетронутая лиственничная тайга Якутии, могучие кедровники дальневосточного Приморья… У нас треть земли покрыта лесом. Этот лес — треть лесов земного шара.
Лес растет медленно — не видно и не слышно. Но наш лес так велик, что его ежегодный прирост мог бы составить деревянный куб с ребром немногим короче километра. Лишь примерно половину этого огромного прироста мы срубаем.
Русский лес когда-то обогащал спекулянтов лондонского Сити. Получали они его в России чуть не даром. Наши лесорубы под окрик подрядчика валили деревья в лесу, наши сплавщики за ломаный грош гнали их по рекам к морским берегам, а там чужой корабль набивал русской мелкослойной и крепкой древесиной свой жадный трюм.
Леса вдоль рек нашего европейского Севера опустошал иностранный капитал. А на внутренний рынок шла древесина, заготовленная в центральных и западных губерниях: лес вырубали поближе к городам — дешевле перевозка. В лесах на Валдае и в Смоленщине, у великого водораздела, в области максимального стока, рождаются реки Русской равнины, и хищнические лесосеки иссушали тот источник, где реки набирали силу. Но лесопромышленникам не было дела до обмеления рек — лишь бы прибывало в кармане.
Лес — народное богатство, и советская власть его бережет. Закон запрещает или строго ограничивает вырубку лесов в водоохранных зонах. На больших пространствах в Центре, в тех местах, где реки пьют лесную влагу, дерево неприкосновенно. Разумным хозяйствованием мы вносим в природу порядок, полезный стране. Лишние листья в верховьях рек, текущих на засушливый Юг, — это лишние колосья в их низовьях.
Где же берут древесину города и новостройки Центра? На Севере. Там мы повернули поток леса: раньше он почти весь уходил за границу, а теперь пошел внутрь страны. Плотами по рекам, вереницами маршрутов по рельсам — на строительство городов, на опалубку новых заводских корпусов, на крепеж в рудники и шахты.
