Изучение элементов пространства в их исторической длительности — сложение рельефа, отдельных его структур, гидросистем, закономерности в развитии растительного покрова, его распределение в соответствии с почвами и подстилающими их породами — дало возможность увидеть природу как целое, во всей ее совокупности. Классификация мест поселений человека в зависимости от того, какую роль они играли в его повседневной жизни, — по структуре находок, типу жилища — позволила поставить вопрос об отношении человека к пространству, а через это наметить путь к пониманию мегакультуры как отражения экологической характеристики человека на определенном уровне развития производительных сил и соответствующей природной зоны.
Рыболов, охотник, собиратель — всегда потребитель. Уже одно это заставляло его постоянно двигаться в поисках пищи, задерживаясь на том или ином месте в зависимости от окружающих ресурсов. Странствия могли быть ограничены распространением вида дичи, например путями миграций северного оленя или лося; физическими границами — берегом моря, горами, степями, пустынями и тундрами; политической ситуацией — столкновениями с враждебными (конкурирующими) племенами.
Вероятно, можно найти ряд еще столь же существенных ограничивающих факторов, но достаточно и этих. Все вместе они и очерчивают — в каждый определенный период по-разному — пространство, используемое людьми, характерные черты быта которых образуют для нас ту или иную археологическую мегакультуру.
И здесь можно предугадать ряд закономерностей, которые станут явными в дальнейшем.
Так, например, территория распространения археологической культуры находится в прямой зависимости от подвижности ее носителей, которая в свою очередь зависит от уровня развития производства пищи и соответствующей природно-климатической зоны. Каждый шаг, сделанный человеком в сторону активного использования окружающей среды, ее перестройки в нужном для него направлении, освобождал человека от необходимости постоянных странствий за пищей, переносил его внимание с количества на качество, свойства предметов, открывая в его взаимоотношениях с природой новую фазу — фазу изучения и постижения.
Представив себе экологическую структуру района, характер и местоположение следов деятельности древнего человека, можно было попытаться понять цели, которые он перед собой ставил, и причины, которые его к этому вынуждали. Другими словами, можно было попытаться оценить природные ресурсы и методы их использования человеком в прошлом.
Вверху — Вашутинское озеро, типичное послеледниковое озеро с зарастающими берегами; внизу — река Векса возле Польца.
Сосны, как маяки, отмечают древние песчаные острова, отмели и дюны, на которых селился человек.
Вверху — раскопки поселения Польцо; внизу — следы легкого временного жилища на стоянке Плещеево IV.
Польцо. Вверху — разбитый неолитический сосуд, стоявший на поверхности почвы; внизу — зернотерка и обломки сосуда, раскопанные возле очага.
Польцо. Вверху — черный культурный слой эпохи бронзы на 1-й террасе Вексы лежит прямо на озерном песке; внизу — серп золы возле неолитического очага показывает древнюю «розу ветров».
Но ирония имела свое основание.
Судьбу «Робинзона Крузо» можно назвать исключительной. Не только потому, что, переведенная на все языки мира, вот уже более двух с половиной столетий эта книга находит восторженных читателей. Долгое время герой Д. Дефо, энергичный, предприимчивый и трудолюбивый Робинзон Крузо, как бы воплощал в себе идеал англичанина. Выброшенный кораблекрушением на необитаемый остров, полагаясь на свою смекалку, знания и силы, за двадцать восемь лет два месяца и девятнадцать дней бывший матрос привел клочок земли в цветущее состояние. Он вскопал поля, насадил виноградники, размножил злаки, приручил диких коз, построил несколько жилищ, лодку и даже парусную шлюпку. Поставленный обстоятельствами лицом к лицу с природой, Робинзон Крузо в микромасштабе повторил как бы весь тот путь, который прошло человечество за десятки тысячелетий.
