«…Для задержания народов на пути антихристианского прогресса, для удаления срока пришествия антихриста (т. е. того могущественного человека, который возьмет в свои руки все противохристианское, противоцерковное движение) необходима сильная царская власть. Для того же, чтобы эта царская власть была долго сильна, не только не нужно, чтобы она опиралась прямо и непосредственно на простонародные толпы, своекорыстные, страстные, глупые, подвижные, легко развратимые; но – напротив того – необходимо, чтобы между этими толпами и престолом царским возвышались прочные сословные ступени; необходимы боковые опоры для здания долговечного монархизма. <…>Сами сословия или, точнее, сама неравноправность людей и классов важнее для государства, чем монархия…»
Скольких бодрых жизнь поблекла
Скольких низких рок щадит!
Нет великого Патрокла,
Жив презрительный Терзит!
Умер Пазухин, которого имя так неразрывно связано с великим
Рухнули в вечность два столпа Церкви русской – Алексий и Никанор.
А «Вестник Европы» жив. Издаются по-прежнему «Новости», и все тем же Нотовичем. Даже Шелгунов – и тот еще печатает свои творения.
И все эти русские и полурусские Терзиты не только живы и действуют, но даже за последние два года им посчастливилось втянуть в свою заразительную трясину и такого Аякса мистической и философской мысли, как Владимир Соловьев!{2}
И старый безумец Лев Толстой продолжает безнаказанно и беспрепятственно проповедовать, что Бога нет, что всякое государство есть зло и, наконец, что пора прекратить существование самого рода человеческого на земле.
И он не только жив и свободен, но и мы сами все, враги его бредней, увеличиваем его преступную славу, возражая ему!..
Как же быть? Что делать? Чему верить? На что нам надеяться?
Разные течения жизни и мысли русской теперь так противоположны и так сильны.
Начнешь думать, начнешь вспоминать то, что видел, что слышал, что читал за последние пять лет… И не знаешь, какому чувству дать волю: радости или скорби за родину? – надежде или унынию? стыду или гордости? Правильные, здравые, целительные русские чувства и понятия, правда, растут, растут с давно неслыханною силой; но и силы разрушительные, идеалы космополитической пошлости ничуть еще не хотят сдаваться… А в соседней и, к несчастью, уже столь близкой нам по духу Европе все чаще и чаще слышны глухие удары подземного огня.
Медленно, но
В Португалии, в Бельгии, в Италии, в Англии, во Франции, в Германии – везде на глазах наших все зреет и зреет социальный вопрос.
Религия везде почти в презрении или открыто гонима.
В значение монархического начала для Европы XX века (который все ближе и ближе к нам с каждым днем) кто, по совести говоря, может верить? Разве тот, кто не умеет читать живую книгу современной истории…
Все западные континентальные державы на глазах наших легко могут стать такими же умеренно-якобинскими республиками, как Франция.
Даже
Вот и мудрейшие из всех людей на Западе – представители римского духовенства – и те, в лице кардинала Лавижери, предлагают Церкви своей примириться с республикой…
В Европе теперь единственная,
Да! Европа идет все быстрее и быстрее теперь к осуществлению того идеала всеобщей «мещанской» республики, о котором многие только мечтали и писали полвека тому назад.
Мне могут возразить, что социализм рабочих есть злейший враг того капиталистического мещанства, которое исключительно господствует в таких республиках, как нынешняя французская, и все без исключения республики Нового Света; и что, признавая неотвратимый и непрерывный рост социализма, нельзя верить в будущность того якобинизма, который по сию сторону Атлантического океана осуществлен пока лишь в одной Франции…
На это я отвечу так: конечно, повсеместное господство мещанского капитализма может быть весьма непродолжительно. Но
С чистой повсеместной капиталистической и «рациональной» республикой социализму, выждав свое время, гораздо легче будет справиться, чем с таким более сложным обществом, в котором Церковь, монархия и высшие сословия еще не совсем утратили свое влияние.
