Собственно, начальник штаба 198-го полка майор Сергей Васильевич Поляков делал все то же самое, но в стиле его работы было, пожалуй, больше плановых начал, военной четкости и организованности. Из 198-го полка майор Поляков ушел на повышенно, в штаб 309-й истребительной авиационной дивизии. Этот высокообразованный офицер был для нас своего рода генератором идей. Он всегда учил летчиков творчески относиться к полету. «Творчество, — говорил он, начинается в экипаже, когда у летчиков появляется стремление летать по-новому, смело, интересно. Смысл творчества — в умении хорошо чувствовать новое».
Стоит, бывало, кому-либо подать интересную мысль, и Поляков обязательно постарается развить ее, воплотить в конкретные дела. При Сергее Васильевиче штаб полка был у нас своеобразным творческим центром, откуда далеко пролегали невидимые тропы поиска.
Самая примечательная черта характера Фиалковского — его оперативность. Он, что называется, на лету давал точное распоряжение для обеспечения боевых вылетов:
— Инженеру по вооружению капитану Каминскому проверить боекомплекты всех вылетающих экипажей… Группе старшего лейтенанта Сумарокова взять ПТАБы для борьбы с танками. На самолеты лейтенанта Моисеенко подвесить фугасные и осколочные бомбы. Им придется работать по автоколонне.
П. А. Сумароков
И тут же начальник штаба инструктировал летчиков:
— Автоколонну штурмовать с головы. Вам понятно, товарищ Моисеенко? Нельзя позволить врагу уйти жи-вым!.. По траншеям и окопам гитлеровцев бить особенно точно, ни метра восточнее, — напутствовал старшего лейтенанта Константина Давыденко. — Помните — рядом свои!
А. С. Моисеенко
После постановки задачи Фиалковский затихал, принимался за очередные дела и говорил, ни к кому не обращаясь:
— Ну а я поеду в пехоту, вчера она плохо обозначала наш передний край. И штурмовики работали наугад…
Если Фиалковского в полку побаивались, то к замполиту люди шли с любой радостью или бедой. Подполковник Гавриил Максимович Русаков всегда держал свое доброе и умное сердце в готовности номер один. Если человек оказывался в беде — он старался ободрить его, успокоить. Но если кто пытался ловчить — резал под корень.
В молодости после окончания учебного заведения Русаков стал сельским учителем. По этой причине его освободили от службы в армии. Спустя три года по рекомендации райкома партии коммуниста Русакова направили и авиационную школу. Так он стал летчиком, а затем и комиссаром. Со своим полком Гавриил Максимович прошел путь от Москвы до границы Германии и все время летал на боевые задания.
Майор Фиалковский обычно спрашивал Русакова:
— На завтра планировать вас на полеты?
— Обязательно! — отвечал замполит.
Если вылет предстоял трудный, то Русаков шел ведущим группы. Когда кто-либо внезапно выбывал из строя, заместитель командира полка по политической части занимал его место в боевом порядке, чтобы не нарушать расчета. Случалось ему летать в группе и замыкающим — для выполнения задания по фотоконтролю. Всего он сделал около ста боевых вылетов.
Г. М. Русаков
Часто летал Русаков и на учебно-боевом самолете с целью проверки техники пилотирования молодых летчиков. Здесь же, на аэродроме, как бы между делом политработник проводил с авиаторами интересные беседы. Из робких, необстрелянных парней он старался воспитать героев, каждому умел внушить уверенность в своих силах. Хвастуны и зазнайки под взглядом Гавриила Максимовича теряли свой апломб. Тому, кто незаслуженно был обижен, друзья советовали: «Иди к Русакову!» И не было случая, чтобы после вмешательства политработника не восторжествовала справедливость. Партийной совестью полка называли его однополчане.
В силу своих новых обязанностей мне очень часто приходилось иметь дело с инженером полка капитаном Николаем Зиновым. Это был отличный организатор, знающий свое дело специалист, он сумел сплотить вокруг себя дружный коллектив. Благодаря этому у нас почти не было случаев, чтобы запланированный самолет не вышел на старт.
Наземные специалисты понимали, насколько трудна и ответственна работа летчика, насколько важно, чтобы воздушный боец верил в безотказность машины, ее вооружения. Поэтому инженеры, техники, механики, оружейники, прибористы, воины авиационного тыла отдавали делу все силы, как этого требовала боевая обстановка.
Мой самолет в этом полку обслуживал техник-лейтенант Ермаков. Он старался сделать все своевременно, чтобы машина в любой момент была готова к вылету. Правда, однажды у техника произошла непредвиденная заминка. Пока я был на КП, мой штурмовик готовили к очередному боевому вылету, и в это время в кабину самолета забрался громадный светло-коричневый дог. Выгнать непрошеного гостя оказалось не так-то просто. На всякие попытки сделать это собака отвечала глухим рычанием.
