Нашему штурмовому авиационному полку была поставлена задача с утра 12 июля нанести удары по опорным пунктам и артиллерийским батареям противника в районе Перестряж, Сорокино, воспрепятствовать подходу к линии фронта резервов из района Болхов, Жиздра. По два-три боевых вылета в день совершали летчики полка лейтенанты Киселев, Захаров, Асанов, Пучков, Поботаев, Воздвиженский, Розенкин, Семенов, Панфилов. Хорошую выучку показали и молодые летчики Стромаус, Туркули, Якуненко, Божко.
Поддерживая 11-ю гвардейскую армию, наши летчики показали в этих боях образцы мужества и героизма. Об их подвигах воины-авиаторы читали в листовках-молниях.
«В воздушном бою, — рассказывалось в одной из них, — был подбит самолет младшего лейтенанта Колоскова. Он совершил посадку в тылу врага. Отряд неприятельских конников бросился к месту посадки, чтобы пленить советского летчика. Но ему на выручку пришел его боевой друг Николаев, посадивший свою крылатую машину рядом с подбитой. На глазах у противники летчики сожгли поврежденный штурмовик и вдвоем улетели на самолете Николаева».
В другой листовке говорилось, что наши боевые друзья летчики-истребители лейтенант Новиков и старший лейтенант Китаев за несколько дней боев вдвоем сбили девять вражеских машин… Кто-то из рядовых недостаточно опытных агитаторов сомневался: надо ли проводить беседы о героях-летчиках, если они не из нашего полка? За разъяснениями обратились к заместителю командира по политической части майору В. Зайцеву.
— Обязательно! — убежденно сказал он. — По примеру летчиков из братских полков у нас появятся и свои герои!
Политработник не ошибся. Уже на следующий день о летчиках нашего полка на всю страну, на весь мир рассказало радио. «Двадцать штурмовиков под командованием Героя Советского Союза майора В. Карякина, — сообщалось в сводке Советского информбюро, — сбросили бомбы точно на боевые порядки противника и подвергли фашистов обстрелу из пушек и пулеметов. Воспользовавшись поддержкой авиации, наши пехотинцы немедленно перешли в атаку и овладели господствующей высотой.
Летчик-штурмовик Н. Денежкин в этом же полете обнаружил посадочную площадку, на которой находилось несколько немецких самолетов. Он атаковал их, сжег два фашистских истребителя и нанес повреждения еще трем самолетам противника».
По распоряжению майора Зайцева эти сводки были размножены в нашем штабе и привезены на аэродром. Сообщения Советского информбюро читали вслух и комментировали на самолетных стоянках, в блиндажах, на командном пункте. Товарищи говорили с подъемом, с хорошим боевым настроением, что Гитлеру скоро будет капут, но нам для этого еще придется крепко повоевать.
Многие летчики и воздушные стрелки посылали сообщения об успехах нашего полка к себе на родину. Аккуратно сложил свой листок механик моего самолета сержант Коновалов.
— Пошлю домой в Свердловск, — серьезно рассудил Юра, — пусть там порадуются нашим боевым успехам. Отец у себя на заводе прочитает, а мать расскажет соседям. У нас, на Урале, знаете, какой народ дружный. Как на фронте!
Боевой настрой летного и инженерно-технического состава и в самом деле был очень высок. Легко раненные летчики и воздушные стрелки отказывались уходить в санчасть, просились на боевое задание. Техники и механики ни днем, ни ночью не отходили от боевых машин. Заделывали пробоины, проверяли исправность и надежность самолетных систем, готовили штурмовики к полетам.
Во время интенсивной боевой работы оружейникам доставалось больше всех. Но и они не унывали. Между вылетами успевали снаряжать сотни лент для пулеметов и пушек, чтобы на каждый самолет с избытком хватило боеприпасов. А сколько, бывало, бомб на себе перетаскают к самолетам! От одних эрэсов на самолетных стоянках вырастали горы пустых ящиков. Успевай только оттаскивать! И вот после своих трудов ратных авиаторы-наземники шли к инженеру полка с просьбой отпустить их на боевое задание. Эти бесчисленные просьбы выводили из себя инженера полка Воротилова.
— Все хотят летать, — горячился он. — А кто будет работать? Вдруг вас собьют, кто будет обеспечивать боевую готовность экипажа? Война есть война, и каждый должен делать свое дело! — Воротилов, конечно, отказывал и давал просителю какую-нибудь работу по подготовке самолета.
Накануне Курской битвы в мой экипаж был назначен новый воздушный стрелок сержант Юрий Добров. Хорошо сложенный сибиряк с первого взгляда понравился мне.
Ю. П. Добров
В пилотке набекрень и ладно сидевшей на нем гимнастерке он производил впечатление хорошего строевика. Так оно и оказалось. Скоро сержант Добров стал правофланговым в строю эскадрильи.
Внешняя подтянутость воздушного стрелка соответствовала его внутренней организованности. Он отлично знал свою службу и четко выполнял ее. Все, что поручалось сержанту Доброву, он делал основательно, никогда ничего не забывал, ему не надо было напоминать о выполнении того или иного приказания.
