Владимир Григорьевич Кренев
Над пропастью
Повесть
Глава первая
1
Скучающий охранник указал на дверь в конце коридора. В просторной приемной, обставленной импортной офисной мебелью, другой труженик с коротко стриженным затылком и борцовской шеей увлеченно избивал человечков на экране персонального компьютера и не обратил на вошедшего никакого внимания. Молодая секретарша бросила на посетителя оценивающий взгляд, спросила, по какому он делу, но докладывать не спешила, верно посчитав, что подождет. Наконец она переговорила со своим шефом, после чего — сама учтивость — просила зайти в кабинет.
– Морозов Иван Иванович? — худощавый брюнет в пресловутом малиновом пиджаке обрадованно поднялся из-за стола. — Что же вы?.. Я вам звоню, а вы не подходите к телефону. Мало того — заставляете своих коллег лгать, говорить, что вас нет на работе. Несолидно! Меня вынудили пойти на хитрость, чтобы заманить вас сюда,— директор расхаживал по кабинету, засунув руки в карманы брюк, и бесцеремонно отчитывал набычившегося гостя. — Вы обдумали наше предложение? Что вас не устраивает? Давайте обсудим!
Морозов хотел молча развернуться и уйти. Он уже сделал шаг к выходу, но в последний момент сорвался:
– Вы мне надоели, понимаете? Вам что, больше делать нечего? Обнаглели совсем!
Ответная реакция была мгновенной и неожиданной:
– Ты на кого голос повышаешь? Дерьмо собачье!
Морозов побледнел, от возмущения у него на какую-то секунду даже потемнело в глазах. Но, несмотря на сильный стресс, почувствовав и оценив угрозу, он стал осмотрителен.
Не ответив на оскорбление, сохраняя внешнее спокойствие, он вышел из кабинета. Директор последовал за ним до порога и коротко приказал в раскрытую дверь:
– Разберись с ним!
Морозов слышал прозвучавшую за его спиной фразу, но до конца осознал ее, только когда в коридоре его догнал известный уже крепыш и схватил за левую руку повыше локтя. Машинально отметив в уме промах дилетанта — кто же заходит слева? — незадачливый визитер стал примериваться взглядом: «Врезать правой, пока он не ждет!» Но тут же передумал, усомнившись, что сможет вырубить одним ударом такого жлоба. А также помня об амбале-вахтере, который с возрастающим интересом наблюдал за ними со своего поста и, конечно, тоже был не прочь почесать кулаки. В конце концов рассудив, что ситуация еще не настолько драматична, решил не обострять ее.
Жлоб между тем, как выдрессированная овчарка, жаждал доказать хозяину свою преданность и решительно потянул жертву в обратную сторону:
– Пойдем поговорим! — Видя, что та не сопротивляется, но и не двигается с места, повторил, зловеще понизив голос: — Ну ты че?! Пойдем поговорим!
Морозов посмотрел ему в лицо и точно не увидел в нем ничего человеческого: сжатые губы, наглый прищур, тупая решимость — хорошо отрепетированная маска угрозы. Последний раз он видел такую классе в девятом в среде сверстников. Впрочем, жлоб, как оказалось при ближайшем рассмотрении, не намного перерос этот возраст и лишь из-за своих габаритов выглядел значительно старше.
– Никуда я не пойду! — Морозов сел в одно из полукресел, стоящих вдоль стены, затруднив задачу своему младшему визави.
Бедолага заметался между креслами и кабинетом директора, боясь выпускать из виду клиента и желая уточнить, что же с ним сделать: задушить, разорвать в клочья или сохранить в целом виде? Все это происходило на глазах у работников фирмы, взиравших со своих рабочих мест через раскрытые двери соседних комнат. Судя по отстраненному выражению на всех без исключения лицах, надеяться на участие с их стороны не приходилось.
Подошел охранник, но не успел спросить коллегу, в чем дело, как оба уставились на хозяина, который обозначился в дверном проеме, постоял, не вынимая рук из карманов, поглядел в их сторону и снова скрылся. По нерешительному виду шефа поняв, что команды «фас!» не будет, жлоб оставил Морозова под присмотром охранника и также ушел в приемную.
Затем в соседнее с Морозовым кресло опустилась знакомая девица и вкрадчиво забубнила над ухом:
– Разве можно так вести себя? Ни один человек в городе, включая мэра, не позволил бы себе разговаривать с Вадимом Николаевичем в таком тоне.
– Я не мэр.
– Вы где работаете?
– Какая разница? — Он рассеянно глядел на ее ухоженные руки с длинными лакированными ногтями, пытался и не мог представить их стирающими белье или моющими посуду.
– У вас могут быть большие неприятности. Вас уволят и больше никуда не примут. Подумайте об этом и, пока не поздно, пойдите извинитесь. Может быть, он вас простит. Идите! Не заставляйте его ждать, а то вам же хуже будет.
Морозов поднял голову и первый раз внимательно посмотрел на нее. Вдруг подумал: «Неужели и такую кто-то любит?»
Натолкнувшись на его неприязненный взгляд и исчерпав доводы, девица ушла туда, откуда пришла.
