Джанет вспыхнула. Она никак не могла взять в толк, почему он распоряжается. То, что он давний друг ее брата, вовсе не давало ему такого права… хотя он, вероятно, думал иначе.
— Да, важно. — Она произнесла это вполне сдержанно. — Я пообещала.
— Куда же ты идешь? — спросил он почти раздраженно. — Какой визит может быть таким важным?
— На вечеринку! — с вызовом выпалила Джанет. Наступила странная тишина, потом Крейг тихо сказал:
— Ты, конечно, шутишь?
Джанет опустила глаза под пристальным взглядом Крейга, который ясно говорил, что она ведет себя как дура. Он был прав. У нее была такая слабость, что если бы он повел себя более дипломатично, стал бы ее убеждать, а не приказывать, она бы охотно — даже с признательностью — поступила бы так, как он советовал. Но его диктаторские поползновения следовало пресечь.
— Я вовсе не шучу, — ответила она и добавила саркастически: — Мне очень жаль, что эфенди не одобряет…
— Я совершенно… — Он осекся, поняв, что зашел слишком далеко. — Подумай, — сказал он совсем другим тоном. — Ты не в состоянии никуда идти, и сама прекрасно это знаешь!
Джанет закусила губу от досады, что он прочитал ее мысли; ей очень хотелось, чтобы он оставил свой высокомерный тон, заставляющий ее поступать наперекор, пусть даже она и понимала, что это глупо. Спор с ним сильно утомлял ее; спокойнее было бы покориться, но мешала гордость.
— Я все же пойду, — заявила она. — Извини, мне надо собраться. — У двери она обернулась. — Может быть, тебе не стоит ждать?
— Я подожду! — резко бросил он. — Как ты намерена добираться?
Она слегка замялась, прежде чем ответить, и это не осталось незамеченным.
— За мной заедут. — Не услышав от него никаких комментариев, она повернулась и вышла из комнаты с надеждой, что за ней заедет Гвен, а не Четин.
Вспоминая, что Крейг был готов сказать «запрещаю», Джанет ощутила как свою победу, что ему пришлось сдержаться. Он так привык приказывать, что отпор его воле оказался для него неожиданным и неприятным.
Войдя в гостиную, Джанет увидела, что Крейг стоит у окна, глядя на пролив. Высокая прямая фигура, четкий профиль, освещенный слабым светом единственной лампы бра — все это создавало мрачное и грозное впечатление. Вдруг Джанет вспомнила, как Гвен однажды сказала о нем: «Я видела Крейга Флеминга всего несколько раз, но он показался мне холодным, как мраморные боги, которых он откапывает!»
Он обернулся и вполне равнодушно взглянул на Джанет.
— За тобой заезжал Четин, — спокойно сообщил он. — Я сказал, что ты не поедешь.
— Ты… — Она смотрела на него в изумлении. — Что… что ты сказал?
— Я думаю, ты меня расслышала. Я попросил его извиниться за тебя.
Она не могла вымолвить ни слова — гнев душил ее. С каким наслаждением она высказала бы ему все, что о нем думает, но, как всегда, вовремя вспомнила, что он хороший друг ее брата. Ничего страшного не случилось бы, даже поссорься она с ним, но наверняка это как-то сказалось бы на отношениях между друзьями.
Ее гнев сменился обидой при мысли, что он в конце концов одержал над ней верх, но тут все оставшиеся силы покинули ее, и Джанет смогла только проговорить:
— Ты не имел никакого права отсылать его…
Подойдя к дивану, она села и вдруг испугалась: неужели она заболела какой-то неведомой восточной болезнью?
— Если ты сейчас же не поднимешься наверх, то потом не сможешь сделать это сама, — напомнил Крейг спокойно и с легкой горечью добавил: — Я уверен, что в таком настроении тебе неприятна даже мысль, что мне придется нести тебя наверх на руках.
Он вышел, чтобы найти миссис Байдур. И уже через несколько минут та помогала Джанет лечь в постель. Лежа под прохладной простыней, Джанет с удивлением поняла, что ей было даже приятно принять чью-то помощь, и пожалела, что сразу не послушалась совета Крейга. Он ушел домой, но вскоре она вновь услышала его голос. Когда он вошел в комнату, даже не постучав, она решила, что он узнал у экономки, легла ли она в постель.
— Приподнимись и выпей вот это, — велел он, подавая ей стакан.
Джанет взяла его и поморщилась от странного запаха.
— Пахнет ужасно… наверное, мне это не поможет. В конце концов, ты же не знаешь, что со мной.
— Еще как знаю. А сейчас пей.
Она подчинилась, но смотрела на него вопросительно.
— Я думала, это дети виноваты… они меня здорово вымотали, я просто с ног валюсь.
— Это погода виновата, — объяснил он с улыбкой. — На тебя плохо влияет сирокко. — Он объяснил, заметив удивление в ее глазах: — Это ветер, он дует с юга и оказывает на некоторых людей странное воздействие: вызывает сонливость, лишает жизненных сил. На одних он действует сильнее, на других меньше. Моя бабушка от него пластом лежала, а ведь она была к нему привычна. Сирокко влияет даже на рыбу, — сказал он, и увидев недоверие во взгляде Джанет, добавил: — Я не шучу. Рыба начинает медленнее двигаться.
— Но здесь часто дует южный ветер, — заметила она, — а я еще ни разу не чувствовала себя так плохо.
— Не всякий южный ветер — сирокко. К счастью, он дует не так часто, — объяснил он.
