Затем на сцену вышли старшие лейтенанты А. Я. Ефремов и П. Н. Трычков, проходя мимо, потащили за собой и меня. И мы затянули известную тогда песенку "Иду по знакомой дорожке". Ее подхватил весь зал. Преображенский стоял в первом ряду и дирижировал. С неменьшим успехом была исполнена песня "Раскинулось море широко". Ее тоже пел весь зал. А дальше под аккомпанемент баяна, на котором прекрасно играл Преображенский, зазвучали вологодские частушки. "Шире круг!" - объявил конферансье. И закружились пары.
Два часа веселились авиаторы. Эти часы всем доставили много радости. В заключение Жаворонков сказал: "Молодцы, летчики! Умеете и врага бить, и веселиться".
Это было днем. А вечером всем нам неожиданно устроили "большой концерт" немцы. С наступлением темноты фашисты двумя группами МЕ-110 по 20 самолетов в каждой одновременно произвели налет на оба наших аэродрома. Они подлетели к острову на малой высоте и с разных направлений. Посты не успели оповестить своевременно, в воздух успело подняться только одно звено наших истребителей. Да и оно не сумело оказать существенного противодействия противнику. Правда, хорошо действовала зенитная артиллерия аэродрома, открывшая интенсивный огонь по "мессершмиттам". Но противник с малой высоты огнем пушек и пулеметов стремился подавить зенитные огневые точки. Расчеты зенитных орудий несли потери. Оценив обстановку, полковник Преображенский приказал:
- Стрелкам-радистам и воздушным стрелкам занять кабины своих самолетов. Из турельных пулеметов открыть огонь по истребителям противника!
Так был сбит один МЕ-110.
Штурмовка аэродрома продолжалась минут двадцать, но нам показалось, что она длится уже не один час. Результат был печальным. Десять человек убито,
несколько ранено. Сгорело два ИЛ-4, и один из них - наш флагманский самолет.
Я подбежал к стоянке, когда он весь был охвачен огнем. Увидел механика самолета старшину А. Н. Колесниченко. Он не выдержал - заплакал. У меня подступил комок к горлу.
В нашем самолете сгорело все теплое обмундирование экипажа. А запасного на острове не было. Сгорели все мои таблицы и справочные документы. Когда технический состав вытаскивал обгоревшие части флагманского самолета, кому-то подвернулся под руку гаечный ключ. Его передали мне. Мой ключ-талисман. Он потемнел, покрылся коррозией. И все же я положил его в карман. Будет опять со мной на другом самолете.
Преображенский распорядился, чтобы с базового полкового аэродрома перегнали к нам самолет с четырьмя комплектами летного обмундирования, и на следующий день он прибыл. Теперь на руле поворота нашего самолета стояла не голубая единица, а красная двойка.
Шли дни, один тяжелее другого. С активизацией действий авиации противника на нас пошла в открытую фашистская агентура, затаившаяся на острове, и в особенности вблизи наших аэродромов.
В ночь с 14 на 15 августа мы не вылетели на Берлин. Все находились на своих местах. С наступлением темноты посты стали доносить о подходе к острову со стороны Рижского залива самолетов противника. Ночь темная, но небо безоблачное. Вражеские самолеты подлетели к аэродрому с двух направлений. И тут с места укрытия двух наших бомбардировщиков - у церкви в воздух взлетела красная ракета, за ней - другая. Затем ракеты стали взлетать и у других стоянок самолетов. Было ясно, гитлеровские лазутчики обозначают места стоянок бомбардировщиков - указывают цели фашистским экипажам.
- Красные ракеты - в воздух! Быстро! - приказал генерал Жаворонков. И наши посты стали интенсивно стрелять ракетами. Над обширным районом аэродрома взрывались десятки красных ракет. Вражеские летчики были дезориентированы. Результаты их бомбежки оказались ничтожными. Так сорвалась попытка врага с помощью своей агентуры уничтожить наши самолеты на земле. В этом была заслуга Семена Федоровича Жаворонкова, проявившего находчивость в критическую минуту. Он еще раз предупредил личный состав, что вражеская агентура, укрывшаяся на острове, еще попытается доставить нам немало неприятностей. И буквально в тот же вечер мы вновь могли убедиться в этом.
С северо-западной части аэродрома вдруг донеслась трескотня автоматов. Что бы это значило? Вскоре к командному пункту подкатили две спецмашины с бойцами истребительного отряда во главе с начальником Особого отдела штаба береговой обороны Балтийского района старшим политруком М. Л. Павловским. Он доложил генералу Жаворонкову: стреляют кайцелисты , подают ракетами сигналы немецким самолетам.
- Сейчас мы их облагоразумим, - заключил М. А. Павловский.
Машины с бойцами истребительного отряда скрылись за поворотом. Редкая стрельба за северо-западной линией аэродрома продолжалась всю ночь. Загнанные в лощину кайцелисты пытались вырваться из окружения, но это им не удалось, и к утру они сложили оружие - автоматы, гранаты, ракетницы.
Но действовали и другие группы вражеских лазутчиков вокруг наших аэродромов, на лесных дорогах острова.