- Ух и побоище было! - удивленно проговорил Иванов. - Погляди, командир, как те два на таране сцепились. Даже башни удара не выдержали.
Впереди показался курящийся дымом лесок. В кустарнике замелькали ячейки позиций, солдаты, машины, орудия. Перед глазами взметнулась стена из сверкающих точек и дымных комочков. По фюзеляжу и крыльям глухой барабанной дробью застучали осколки и пули.
- На машине Сачко дымится мотор! - хрипло выкрикивает старший сержант Васильев. - У нас пробит фюзеляжный бак. Бензин вытекает на пол кабины, говорит он спокойнее.
"Пробит фюзеляжный бак! В нем основные запасы бензина. До цели уже не дотянем. Нужно вернуться. И как можно быстрей".
Палец давит на кнопку радиопередатчика:
- Всем возвращаться! Истребителям прикрыть отстающих.
Теперь - полный газ. Разворачиваю машину и лечу две минуты вдоль фронта. Скорость растет. Стрелка бензиномера почти зримо катится влево, регистрирует сильную утечку бензина. Под самолетом мелькают деревья. Теперь еще разворот. Курс - девяносто градусов. Опять мелькают снаряды и пули... Кажется, фронт уже позади.
- Вырвались целыми. Как с бензином? - Голос у Иванова немножечко вздрагивает.
- Попробуем дотянуть. Минут на двадцать с гарантией. Лишь бы на форсаже моторы не отказали.
После посадки сразу же выключаю оба мотора и, используя инерцию самолета, выкатываюсь с бетонной дорожки на грунт. Из фюзеляжа и крыльев бензин вытекает как кровь - красноватыми струйками. Через минуту вокруг машины образуется пахучее озеро.
Еще один самолет на высоте двести метров пролетает над стартом и, чуть накренившись, выполняет мелкий вираж.
- Похоже, что Скрябин резвится, - уверенно говорит Иванов. - Звук у моторов нормальный, а с посадкой не очень торопится. Наверное, шасси повреждены.
Над лесом появляется третий "Бостон" со следом густого черного дыма. Над ним барражируют шесть истребителей. Выпустив шасси, он с ходу идет на посадку. Нам уже видно, что винт на правом моторе стоит неподвижно.
- Это Сачко. Опять досталось Иосифу, - с сожалением говорит Николай. Глядите, и Скрябин заходит за ним. Нормально колесики выпустил.
Приземлившись, обе машины становятся недалеко от моей. Вид у них страшный. В обшивке зияют рваные дыры. На черном от копоти самолете Сачко обтекатель мотора разбит прямым попаданием. На самолете Скрябина сорван руль поворота, отбита половина руля глубины.
- Ты чего не садился, пижон? - спросил его Иванов, обнимая за плечи.
- Сачко дожидался, - устало вымолвил Скрябин, стирая ладонью капельки пота со лба. - Моя машина хоть плохо, но управлялась. Моторы нормально работали. Горючего много. А у него с мотором неладно. Того и глядя загорится. Думаю, сяду, подломятся шасси, загорожу ему полосу. Куда он, бедняга, приткнется?..
Из леса на полосу выскочил "виллис" и, развернувшись, направился к нам.
- Куда вы?! Сгорите! - вскрикивает Васильев, бросаясь наперерез.
Осторожно объехав красноватое озеро, полковник Курочкин выпрыгивает из кабины.
- Разделали вас под орех, - прищурился он, поглядев на машины. Значит, опять не пробились к конвою. А он, наверное, к Либаве подходит, новые силы фашистам подбросит. Плохо у нас получается, братцы. Неужто мы ничего не придумаем?..
- Придется усилить ночные удары, - сказал подошедший подполковник Борзов. - Интенсивность дневных перевозок у фашистов значительно снизилась. А ночью мы топим их еще мало. Нужно активизировать минные постановки и максимально использовать лунные ночи для крейсерства. Этим мы заставим противника вернуться к дневным перевозкам, а имеющееся время используем для отработки новых вариантов прорыва.
- Пока согласимся, - махнул рукой Курочкин. - Но только пока. Луна не надежный союзник. Через неделю, максимум полторы, она светить перестанет. К этому времени мы должны найти способ прорываться к противнику днем.
"18 сентября. Вчерашней ночью добился успеха наш командир подполковник Борзов. Вместе со штурманом майором Котовым они обнаружили в потопили крупный вражеский транспорт".
"21 сентября. Фашисты в панике бегут из Эстонии. Развивая успешное наступление, войска Ленинградского фронта вышли на ближние подступы к Таллину. Пятью экипажами мы срочно перелетели на аэродром Клопицы для нанесения ударов по удирающим из Таллина транспортам".
"23 сентября. От волнения не нахожу себе места. Упустили такую цель! На рассвете мы обнаружили крупный транспорт противника. Двухтрубный гигант шел в составе конвоя из трех транспортов и пяти кораблей охранения. Заметив конвой, мы ушли в темноту и оттуда детально разведали обстановку. Этот транспорт был самым крупным. Из пяти кораблей охранения три располагались неподалеку от него.
- Здорово фрицы его охраняют! - заключил Иванов. - Если утопим, их всех перевешают. Рискнем, командир? Цель-то уж больно заманчива.