"16 июня. Перед Кронштадтом густая дымка. Свинцово-серой стеной перегородила она залив, словно отделяя его от суши. Нам обязательно нужно пробиться к островному аэродрому Бычье Поле. По данным воздушной разведки, к острову Гогланд подошли фашистские транспорты и стали на рейде бухты Сууркюля. Приказано нанести по ним торпедный удар во взаимодействии со штурмовиками, под прикрытием истребителей. Встреча и сбор назначены над Кронштадтом..."
Готовились тщательно. Шутка ли, первый совместный удар со знаменитыми "илами". Однако, когда получили сигнал на вылет, на самолете Дроздова не запустился мотор. Пришлось лететь парой: ведущий - я, Бунимович - ведомый.
Как нам мешает проклятая дымка! А видимость все понижается. Кругом потемнело, словно в вечерних сумерках.
- Не соберемся мы с ними в такую погоду, - сомневается Кошелев. - В самую пору одним прорываться. Может, махнем по прямой, мимо берега? Скажем, что дымка зайти помешала.
Прижав машину к самой воде, я решил обязательно выйти к Кронштадту. Сквозь дымку уже начинают проглядываться очертания берега. Еще немного терпения...
Чуть не цепляя за крыши кронштадтских домов, кое-как проскочили до аэродрома Бычье Поле. Над его границей Кошелев дает условный сигнал. Сразу со старта и от стоянок идут на взлет "илы" и истребители. Оторвавшись от земли, они моментально пристраиваются, образовав вместе с нами четкий красивый клин. Левее и выше меня, почти фронтом, приткнулись ступенчатой лесенкой серебристые тупоносые "ишачки" - истребители И-16. Правее, крыло в крыло с самолетом Бунимовича, встали массивные горбатые "илы".
- Ловко сработали чижики! Как на параде! - восхищенно произнес Лукашов. - Значит, пилоты солидные, с опытом. Таким в бою довериться можно.
На траверзе острова Лавенсаари дымка рассеялась. Снова над головой распахнулось бездонное небо, а под крылом заблестели кудрявые серые волны. Чуть посопев в микрофон, Кошелев огорченно вздыхает:
- Дымка-то разошлась! Будто ее и не было. Теперь нам труднее придется. Противник увидит нас раньше, а курс для атаки как раз против солнца получится.
...Еле заметной черточкой на горизонте появляется остров Гогланд. Увидев его, штурмовики покачивают крыльями и увеличивают скорость. Выйдя вперед, они уходят дальше и дальше, уменьшаясь, становятся черными точками. За ними от нас отрываются и истребители. Сверкая на солнце короткими крылышками, верткие "ишачки", раздробившись на пары, занимают пространство между нами и "илами".
Летим параллельно далекому берегу. Бухта - в северной части острова. Значит, атаковать мы должны с востока на запад. Солнце стоит у нас слева, прямо над островом. Его свет отражается в волнах, слепит глаза.
- Бухта на траверзе. Курс девяносто, - обыденным тоном докладывает Кошелев.
Это уже разворот для атаки. Нужно, пожалуй, здесь отпустить Бунимовича.
Плавно качнув самолет, взмываю короткой горкой и, энергично свалив его в крен, ухожу от ведомого влево. Каждый из нас атакует самостоятельно.
Солнце, повиснув над носом машины, светит прямо в лицо. Береговая черта приближается быстро, разрастается горной безликой махиной. Впереди чуть виднеется бухта, накрытая шапкой дымных разрывов. Там уже "илы". Они атакуют причалы и склады, отвлекают внимание зенитчиков. Мы приближаемся точно по плану. Лишь бы солнце куда-нибудь скрылось, не мешало быстрее увидеть противника...
Блики мелькают как яркие зайчики. Берег сереет за солнечным светом. Он почти рядом. Нужно успеть подобрать высоту и обнаружить борта транспортов в этом сумбуре сверкающей серости.
- Петя! Ищи! Почти ничего не вижу.
- Проклятое солнце! Я совсем как слепой, - нагибается Петр к носовому визиру. - Ага! Теперь вижу два транспорта. Возьми пятнадцать правее. Вот так. Дистанция три километра.
Мощные водяные столбы вздымаются прямо по курсу и рассыпаются белыми брызгами.
- Береговая! - кричит Лукашов. - Пушки береговые бьют по воде. Взрывами крупных снарядов создают водяные завесы.
Значит, заметили. Далековато. С берега в море, по солнышку, видимость очень хорошая.
Слева и справа бурыми шапками вскипают дымки от разрывов зенитных снарядов. Трассы снарядов и пуль то и дело мелькают сверху и снизу. Прямо по курсу искристое море снова дыбится белым высоким фонтаном. Это действительно водяная завеса. В ней самолет разлетится на части. Резким рывком поднимаю машину и пролетаю над пенными брызгами.
- Где Бунимович?
- Отходит правее! Дистанция триста! - кричит Лукашов.
- Два километра. Цель еле вижу, - говорит взволнованно Петр. Приближаться нет смысла, нельзя - собьют на подходе. Уже накрывают разрывами! Дай чуть левее. Уточни высоту. Бросил!
- Торпеда пош...
Резкий удар снизу вверх, по хвосту, вышибает из пальцев баранку штурвала. Клюнув, машина несется навстречу волнам. Тут же хватаю штурвал и тяну на себя. Кажется, что на него подцепили многопудовую тяжелую гирю. Медленно, словно бы нехотя, поднимается нос самолета. Волны сверкают под люком передней кабины. Чувствую, что не смогу, не успею осилить эту могучую, доселе неведомую тяжесть.
