Где-то через полчаса мы вышли к покатым скалам на небольшой равнине без деревьев и за пятнадцать минут обогнули их с левой стороны. А там открывался узкий проход, через который я еле протиснулся со своей объёмной ношей. Но то, что я увидел, пробравшись сквозь узкий проход, поразило меня до глубины души. Взгляду открылась продолговатая равнина. Своей зеленью она уходила в скалы, окружавшие её со всех сторон, и поднимаясь по ним, кое-где огибая серые камни, как бы нависала над всей площадью равнины. Скалы сужались вверху неровным зигзагом. В оставшийся, метра три шириной, проём проникал свет понемногу заходящего солнца. У самых скал, - по обе стороны, - теснились одноэтажные деревянные домики. Немного. Штук десять.
Когда мы подошли ближе, я разглядел, что некоторые из них были повалены. Пару домов чернели обугленными брусьями. Некоторые были с чёткими прорезями от когтей, что привело меня в ужас. Где-то не было окон, а в некоторых домах отсутствовали и двери, проходы зияли чернотой.
Здесь произошло что-то страшное. Мне оставалось надеяться, что в тот день кому-нибудь всё же удалось спастись.
Мы подошли к одному из дальних домов, который на удивление более-менее сохранился. Тоббис остановился и присел на корточки перед сестрой:
-Посидишь немного здесь на крылечке? А Найя и Ниро проведают нашу маму и посмотрят, можно ли ей помочь. Хорошо?
Далия послушно кивнула и опустилась на первую деревянную ступеньку. Тоббис выпрямился и переступил с ноги на ногу. Затем, кивнув нам, начал подниматься по крыльцу. Я снял рюкзак, и мы с Найей последовали за ним. Чуть приоткрыв дверь, Тоббис обернулся на нас и тихо сказал:
-Она бредит. Зовёт меня именем отца. Она не сошла с ума, - быстро заверил он. - Это всё из-за жара. А я не знаю, как его снять. Что только не делал, - он поджал губы. - Я не смог ей помочь.
Он ещё секунду молчал, а затем широко открыл дверь, приглашая нас внутрь. Найя, проходя мимо него, ободряюще сжала его плечо. Как же естественно у неё получаются все прикосновения. Смогу ли я когда-нибудь так же?
Тоббис закрыл за собой дверь и облокотился спиной на её косяк. В небольшой комнате стоял полумрак и странный незнакомый мне запах. С правой стороны на стене до самого прохода в другое помещение висели покосившиеся шкафчики, а под ними стояли разномастные тумбочки. Рядом стояли деревянный стол и пара таких же стульев. Окно напротив было задёрнуто плотной шторой, пропускавшей узкий луч света, в котором столбом стояла пыль. В метре от двери, слева у стены стоял диван с принтами цветов. Кое-где ткань была на столько затёрта, что проглядывался серый материал, из которого тот сделан. Именно на нём и лежала мама Тоббиса и Далии. Рядом стоял стул с металлическим тазом на нём. Внутри таза, в воде, плавала губка. А на полу стоял другой таз с коричнево-зеленоватой и густоватой субстанцией. Именно из него шёл неприятный и незнакомый мне запах.
Мама Тоббиса была достаточно высокой женщиной, её босые ноги упирались в подлокотник дивана. Она казалась сильно худой, её бледно-серая, вся в испаринах кожа буквально обтягивала кости. Угольно-чёрные волосы разметались по подушке. На лбу покоилась чуть влажная тряпица. Глаза, несмотря на шум нашего появления, оставались закрытыми, но сквозь почти прозрачные веки проглядывалось беспокойное движение белков. Крепко сжатые кулаки натягивали и без того тонкую кожу на них. Правое бедро прямо поверх штанины опоясывала тугая повязка. Её всю заметно трясло. Но самым ужасным было то, что по её венам поднималась чернота...
Мы с Найей переглянулись. Это всё ужасно напоминало умирающее дерево в том далёком лесу.
-Она умирает, да? Вы не сможете ей помочь, - обречённо заключил Тоббис позади нас.
Глава 10
-К сожалению, нет, - сочувственно посмотрела на него Найя. - Похоже, её ранил Ви-дрон. А от его ран лекарство так и не смогли найти. Мне очень жаль.
И это было действительно так. В глазах Найи заблестели слезы. В них светилась неподдельная боль. Уж она-то знает, что такое потерять маму...
Она отвернулась, чтобы Тоббис не увидел её слез и, тихонько шмыгнув носом, незаметно смахнула их.
Моё сердце тоже разрывалось от ужаса неизбежной смерти. Страшная, долгая, мучительная смерть... Бедная женщина. Бедные дети, которым в скором времени придётся попрощаться с важным человеком. И уже никогда не услышать его голоса, не увидеть его глаз.
Так же в данный момент во мне зарождалось другое чувство. Ярость. Скручиваясь где-то внизу живота, она росла тугим узлом, натягивая струны моих нервов. Они были готовы звенеть от злости. От злости на Олимп. На все их изобретения. На Платформу!
Найя нашла мои глаза и без труда догадалась, что со мной происходит. Видимо, на моём лице были написаны все обуревавшие меня чувства. Да и мои сжатые кулаки говорили красочнее красочного. Она коснулась моего предплечья своей ладонью и нежно провела несколько раз вверх-вниз, успокаивая.
Не в силах больше стоять на месте, я подошёл ближе к маме Тоббиса.
-Как её зовут? - тихо спросил я.
-Анталия, - всё же услышал меня Тоббис.
