Сейчас, стоя у наспех сделанной могилы мамы Тоббиса и Далии, мне не верилось, что ещё несколько часов назад я страдал от того невероятного огня боли. Инъекции лекарства Найи буквально за считаные минуты восстановили мои повреждённые плечи и ногу. Принесли облегчение и покой. Да. Моему телу. Но не душе. Найя смыла с меня кровь, но не печаль. Слушая треск разрываемой кофты, я как будто слышал треск двух маленьких сердец от ждущей их новости о маме. Я тогда не мог даже представить, как стойко они перенесут это известие! Возможно, они уже готовились к нему. Я имею в виду Тоббиса. Далия, в силу своего маленького возраста, ещё не понимала, что происходит и полностью полагалась на старшего брата. Думаю, именно это и не позволило Тоббису окончательно раскиснуть. Пусть он об этом и не догадывается.
Когда Найя закончила со мной, она помогла детям вылезти из подполья, но пока попросила их оставаться в доме. К тому времени я уже мог шевелиться, чувствуя лишь отголоски боли. Мы вместе перетащили трупы Тирнов с видных мест и накрыли их брезентом.
Затем, мы зашли в дом, чтобы сообщить детям об Анталии. Тоббис, увидев меня, кинулся мне навстречу и крепко обнял. Попеременно я ощутил невероятную радость от его реакции и невероятную печать от того, что последует за нашим приходом.
Мы усадили их на диван, Найя присела рядом с ними и дрожащим голосом сообщила:
-Мне очень жаль, но болезнь победила вашу маму, и она умерла.
Блестящие голубые глаза Далии озадачено смотрели на Найю, затем переключились на брата. У Тоббиса задрожал подбородок, и он неуверенно кивнул. В глазах появились слёзы. Далия тут же скуксилась. Он быстро взял себя в руки и, ладонями обхватив её личико, тихо шепнул:
-Всё хорошо. Теперь мама рядом с папой и им ничего не угрожает. Они не будут рядом с нами, но обязательно за нами приглядят. Не надо плакать.
Он прижал её головку к своей груди и крепко обнял. Я присел рядом и тоже их обнял. Найя села с другой стороны. Так, вчетвером обнявшись, мы просидели минуты три, пока Далии не стало жарко и она не выбралась из наших объятий.
Нужно было уходить отсюда, но перед этим похоронить Анталию. Для меня это было в новинку, и я полностью полагался на Найю. И человеческий труп я видел впервые. Казалось невероятным, что несколько часов назад эта, теперь безмятежная, женщина сжимала до крови кулаки от боли.
На Платформе Уходящему На Покой мы желали доброго пути и говорили спасибо за оказанную пользу Сообществу. Ни печали. Ни грусти. Ни слёз. Лишь безмерная благодарность.
Не знаю, в силу привычки ли, но я и здесь нашёл за что поблагодарить Анталию. За силу. За смелость. За заботу. За любовь. За желание до последних минут спасти своих детей. В конце концов, за её жизнь, давшую две другие жизни. За этих смелых и любящих детей. "Анталия, как я и обещал, мы позаботимся о них".
Найя собрала небольшой букетик из цветов и положила на изголовье свежего бугра из земли. Мне совсем не было жаль цветов, куда грустнее было осознавать, что под слоем чёрной земли лежит некогда живой человек. Дорогой двум детям, сейчас крепко держащимся за руки, человек. Их мама. Очень жаль, что я её совсем не знал. Но её знали Тоббис и Далия. Именно им предстоит сохранить воспоминания об Анталии. Да, им придется нести свою печаль сквозь года, но Анталия будет жить. Жить в их воспоминаниях. Она будет жить в двух бьющихся сердцах.
-Тоббис, скажешь что-нибудь? - нарушила тишину ночи, освещаемую луной, Найя.
Тоббис кивнул и, присев, одной рукой обнял Далию, а вторую положил на могилу Анталии:
-Мам, ты была классной. Всегда заботилась о нас. И учила нас заботиться друг о друге... Можешь быть спокойна: Далия будет в порядке. Обещаю. Прости, что не смог тебе помочь... - он на секунду стих и шмыгнул носом. Далия, развернувшись, обняла брата за шею. По её бледным от света луны щёчкам текли тихие слёзы. Я ошибался: она понимает гораздо больше, чем я думал. Тоббис снова кивнул и, погладив Далию по спине, продолжил:
-Спасибо за всё. Очень жаль тебя оставлять, но нам нужно уходить.
Тоббис распрямился:
-И ещё одно. Думаю, ни ты, ни папа не будете против, если я дам одну из его футболок Ниро? А то Найя так и будет смотреть на его голый торс, - он выразительно закатил глаза, повернувшись к нам. Это вызвало общий смех. Найя, чуть покраснев, быстро глянула на меня и объяснила:
-Я смотрела, как заживают твои раны!
Я усмехнулся и, посмотрев на Тоббиса, указал на свою рваную штанину:
-Может в вещах твоего папы и штаны найдутся?
Он улыбнулся и кивнул.
Печаль от потери матери навсегда останется с ними, но со временем она станет легче и уже не так будет давить на хрупкие плечики.
