Так просто людей братец ко мне не отпустит. Даже зимой, когда работы на полях нет. Обижен на меня за своеволие и за то, что дала Солейн спокойно жить среди людей. Глупая обида, детская, не достойная взрослого мужчины, коим он себя считал.
А по мне так он маменькин сынок, который не может оторваться от ее подола. И как только не разорил окончательно поместье, пока мы находились в столице? Видимо матушка оставила ему достаточно средств к существованию, чтобы не испытывать трудности.
Просить у братца людей было глупо. Мои финансы и так уже поют романсы, а иного он просто не запросит. Знаю уже, проходили этот этап, когда я нанимала строителей. Нет, деньги то у меня есть, но они находятся в банке, а не в сундуке.
Как ни странно, но выход из сложившейся ситуации нашелся совершенно для меня неожиданно. Голод и нехватка продовольствия заставили молодых людей искать подработки. Так буквально утром ко мне заявился Маркус, сын гончара, с просьбой дать возможность подзаработать. Следом за ним явились еще трое парней, в возрасте от двенадцати до пятнадцати.
Не то чтобы я была рада эксплуатировать детский труд. Просто понимая, что это единственный шанс хорошо заработать до достижения ими шестнадцатилетния и накопить приличную сумму, чтобы выкупить небольшой клочок земли на окраине государства, с радостью приняла детей в качестве своих работников.
Производство бумаги – это не столь тяжелый труд, как, например, работа в поле. Монотонная и нудная работа, которая требует определенного усердия. Здесь главное не спешить.
Каково же было мое удивление, когда они разом отказались от денежной оплаты своего труда. Лишь бы кормили, да спать укладывали в теплую постель. Я с сожалением покачала головой, понимая, что это только первые вестники будущих проблем. Если уж дети принялись скитаться по миру – жди беды.
Заключив с парнями магический договор, я заставила их произнести клятву о неразглашении, которую они дали даже не раздумывая. Каково же было мое удивление, когда все четверо юных работников оказались магически одаренными. Едва они произнесли клятву, пространство возле нас вспыхнуло искрами и погасло.
Вслед за парнями попытать счастье в усадьбе решились и несколько девушек. Их было значительно больше, чем мне того требовалось, поэтому недолго думая, я провела кастинг на должность горничной, служанки и помощницы повара.
Было весело и поучительно как для меня, так и для соискательниц. В итоге я выбрала для себя в качестве горничной девушку из дальней деревни. Она единственная, кто быстро сообразил сделать книксен, а не поклониться.
Еще трех девушек я выбрала в качестве служанок с обширными обязанностями. Дом хоть и небольшой, но мы устали приводить его в порядок самостоятельно, и лишняя пара рук в этом деле нам точно не помешает.
Вопреки моим планам, в качестве кухонных работников я выбрала не одну девушку, а сразу двух. Обеим только исполнилось четырнадцать лет, но они уже во всю участвовали в готовке для большой семьи.
Сделано это было с умыслом. Во-первых, Мириат вот-вот должна родить и стоять у плиты ей с каждым днем было тяжелее. Все же есть большая разница между готовкой для семьи и готовкой для большого количества обитателей усадьбы, а во-вторых, в домах этих девочек стояли печи, а не камины. Они не только знают, как подступиться к русской печке, но и испечь в нем хлеб.
Единственную девушку, умеющую хорошо шить, я определила на завод. Кому-то ведь нужно будет срезать лишние края бумаги, складывать их в страницы и сшивать потайным швом! Со временем я найму для этих целей иных работников, но пока и ее труд мне очень пригодится.
Девушек я поселила в доме, выделив им комнатки на чердаке, а вот парней пришлось поселить в неком подобии общежития, которое я велела построить рядом с заводом. Питаться они, конечно, будут с общего стола, но вот обслуживать себя им придется самостоятельно. Оно и правильно, ведь в будущем на их плечи ляжет ответственность за семью. Пусть лучше с самого начала учатся ухаживать за собой, чтобы иметь представление о тяжелом труде хозяйки дома.
Что же касается охраны, то здесь пока было глухо. Кроме Дарка на территории усадьбы больше не было взрослого мужчины. Не то чтобы мне было страшно от этого факта, стихии не дадут причинить мне вред, но все же наличие взрослых добавило бы мне ощущения защищенности. Да и посетить в Бадеи мне вскоре станет жизненно необходимо. Золото таяло на глазах, а иных источников обогащения я пока не видела.
Ко мне, как к знахарке, в последний месяц все чаще стали обращаться жители Шорхата. Увы, но матушка, привыкшая к тому, что я в последние годы выполняла ее обязанности, не спешит делиться своими запасами лекарственных трав. Такое пренебрежение недостойно высокородной таны, но изменить этого ни я, ни больные не в силах.
Нет, я не раз посещала родительский дом и разговаривала с Лэйлой-хатун. Но она словно меня не слышала, постоянно жалуясь на свои трудности в связи с моим уходом. Я не понимаю ее, честно. О каких трудностях может идти речь, если она живет на всем готовом?
