– Не надо, – отозвалась я. – Никому не говорите, что искупалась.
– А если простудишься?
– Уж лучше заболеть.
– Боишься Анны Ивановны?
– Не хочу огорчать…
Вылила воду из валенок, повесила портянки в коридоре на горячую батарею и вбежала в класс. Успела.
Из школы возвращалась одна. По обе стороны дороги – липы, каштаны, тополя. Заканчивается улица старой церковью. Странное сегодня над нею небо. Сиреневое. Солнце едва ушло за горизонт. Серый сумеречный туман пронизывают слабые красноватые отблески. Вспомнила уроки рисования практикантки Гали: «Если светло-серый смешать с красным, то получится сиреневый. Но осторожно надо подмешивать краску, чтобы не загустить цвет…»
Я раньше думала, что «сиреневый туман» – красивая сказка, и вот он рядом, нежный, зыбкий! Стою, вбираю его глазами, пропитываюсь им. Он мой и означает мечтания, надежду, грусть. Еще сиреневый цвет для меня – одиночество. А темно-синий – противный, потому что навевает тоску.
Побрела к детдому. Мимо проехал грузовик и осветил обледенелое дерево. Огоньки побежали с ветки на ветку, потом перескочили на другие деревья. Дальше они слились в сплошную сияющую бегущую дорожку, а затем пропали вдали. Машины у нас ездят редко. Но я жду. Хочется вновь увидеть фантастическую игру огней. От них в сердце зажглись радостные искорки, и сделалось тепло. Мне повезло. Мимо проползла тяжело груженная трехтонка. Я долго бежала за ней в свете праздничных фонариков. Сегодня они светят для меня! Нарисовать бы их, чтобы каждый мог увидеть, какие они теплые и радостные!
ЛЫЖНЫЙ ПОХОД
На улице холодно. Я редко хожу гулять. Но сегодня чудная погода. После школы помчалась к Пете. Бабушка Дуня обняла меня:
– Что же ты, детка, долго не приходила? Болела?
– Кашляла сильно. Теперь здорова.
– Ну, слава богу. Садись к столу, снидать (кушать) будем.
– Бабушка Дуня, а почему у вас, как в городском музее: прялка, ткацкий станок, горшки, лапти?
– Какой уж тут музей! Живем этим.
– Я недавно рассказала подружке, что мой друг Петя дома в лаптях ходит и что у вас нет электричества, так не поверила. Сказки, говорит, сочиняешь. А что вы сегодня делаете?
– Семя льняное помолотили еще осенью и сдали на маслобойню, а вот теперь мялкой стебли разминаю. Шелуха соскочит – останется пенька. Из нее толстые веревки для хозяйских нужд сделаю, а тонкие – для чуней. Поди, не знаешь, что такое чуни?
– Не знаю.
– Те же лапти, только вместо лыка – пенька. На одной колодке плетутся.
Я потрогала нехитрое приспособление и спросила:
– И долго будете этим заниматься?
– Недели в три уложусь.
– Непонятно. Город на соседней улице начинается, а вы будто в другом царстве-государстве живете. Почему так?
– Денег нет, чтобы в магазине покупать.
– Вообще не ходите в магазин?
– Почему же? Спички, соль. Одежду покупаем. Дома и в домотканом сойдет. А в школу в таком не пошлешь.
– А где, считаете, жизнь лучше?
– В городе легче. Поэтому бегут из деревни. Да только кто горожан кормит? Деревня. Это понимать и ценить надо.
– Не ценят, наверное, потому, что не жили, как вы?
– А кто они, городские? Откуда? Из деревень. Люди быстро привыкают к удобствам. Человек так устроен, что плохое да трудное долго в голове не держит. Может, это и хорошо. Не знаю.
– Петя, – обратилась она к внуку, – ты, небось, уже забыл, как в первом классе чернилами из бузины на газетах писал? Тетрадей не было. А помнишь, как весной через речку перебирался? Вода через мосток текла. Без лаптей холодно идти. Дед сбил тебе деревянные подставки. Перейдешь на другой берег, развяжешь веревки, подставки снимешь и – в сумку. Назад-то опять через речку идти. Не делать же крюку в два километра.
– Помню, бабушка. После и другие ребята в подставках речку переходить стали.
– А помните, как в третьем классе меня снегом привалило? Ух, зима в тот год была снежная!
– Как и в этом?
– Нет, больше! Снег до крыш стоял. У деревьев только верхушки торчали. Мы с ребятами шутили: живем на северном полюсе! Помогали родителям расчищать лопатами дорожки до колодца, до школы и магазина. Чудеса! Люди ходили по узким проходам, и на улицах никого не было видно! Мы, пацаны, придумали строить снежные норы к домам и ползком пробирались друг к другу в гости. Я раз сделал уроки и по туннелю – к соседу Саньке. Тогда дядя Коля как раз уголь нам привез. Сани тяжелые. Лаз мой и обвалился. Ползу и вдруг… Везде снег. Не больно было, испугался. Вылезти не мог. Сани-то застряли, и дядя Коля стал носить уголь в сарай ведрами. Ох, и намаялся я тогда! Дядя Коля слышит мой голос, а понять ничего не может. Не знал про туннель. Спасибо, Санька выручил!
– Тогда ты воспаление легких подхватил, – вздохнула баба Дуня.
Вечером мы с Петей сделали уроки на понедельник. Петя вымыл полы в хате, чтобы со спокойной совестью упрашивать маму отпустить нас покататься на лыжах не рядом с домом, а за городом в чистом поле. Тетя Зина разрешила. Может, ради меня? Очень уж я жалобно смотрела на нее. Не часто балуют Петю развлечениями. Домашних забот много. Это его первая прогулка. Зоя дала мне свое старое пальто и лыжи.
– А как же ты? – спросила я смущенно.
