– А я их люблю, каждую весну жду. У моего друга на лице круглый год были великолепные огромные веснушки.
– Где он теперь?
– Не знаю. Судьба нам выпала такая, – тихо вздохнула я.
Альбина больше не расспрашивала меня.
Луна укрылась черным одеялом туч. Я отвернулась к стене.
ОДНОЙ ЧЕСТНОСТИ МАЛО
Я уже запомнила дорогу к самому большому универмагу города, поэтому беззаботно вприпрыжку бегу по улице, размахивая сумкой выше головы. На торце одного здания висит огромный портрет В.И. Ленина. Он улыбается. Рядом надпись: «Верной дорогой идете, товарищи». Дальше памятник Ленину. Он показывает рукой в другую сторону.
На улице много людей. И яркое солнце, и люди мне в радость. Настроение великолепное! Жизнь прекрасна и удивительна! Вернее больше удивительна, чем прекрасна. Но это тоже хорошо! Подпрыгиваю у каждого дерева, пытаюсь достать нижние ветки. Не всегда получается. Ну и ладно. Подскочила к серебристому тополю. Одна огромная ветвь склонилась над тротуаром. Люди обходят ее и торопятся дальше. Ветка им мешает. Я вижу раздражение на лицах некоторых пешеходов.
Солнце вынырнуло из облака. И вдруг сотни маленьких огоньков засветились перед моими глазами. От неожиданности отступила с тротуара на влажную упругую землю, не понимая, что означает такая прелесть. Солнце опять спряталось в пуховом облаке, и я увидела, как плачет надломленная ветром ветка. Большие листья у основания засохли, и вяло вздрагивали от малейшего ветерка. Почки на концах маленьких веточек так и не распустились. Видно, в жару не доходили до них соки по раненому стволику. А ливнями последних дней попыталась ожить ветка. Потекли соки, но поздно умирающая ветка получила живительную влагу. Не смогли проснуться иссушенные жарой клетки. И стекает влага вниз и висит на кончике каждой нераспустившейся почки капельками вязкой, клейкой янтарной жидкости, как застывающая, но еще живая кровь дерева. Без солнца капли излучали тусклый, печальный свет уходящей жизни.
Снова жар-птицей в небе вспорхнуло солнце, и заискрилась праздничными гирляндами сломанная ветка. И было в этом трагичном уходе из жизни что-то особенное, непонятное, не страшное. Дерево словно говорило мне: «Не печалься, смотри, как я горю огнями. Мне хорошо в эти последние дни жизни. Все нормально! Жизнь все равно продолжается!»
Есть такое предназначение у природы – радовать. И от этой нехитрой мысли мне сделалось удивительно радостно, даже петь захотелось.
Восхищенная красотой, я хожу вокруг дерева. Волнительная нежность и воистину возвышенная грусть обволакивают меня своими теплыми объятиями. Легкая восторженность наполняет душу и поднимает высоко-высоко в пронзительную небесную синь к белым невесомым облакам. Завораживающее свечение лучезарных янтарных капелек согревает меня в этот момент во сто крат сильнее самого солнца. Это тепло для души. Мне хочется кричать: «Не проходите мимо красоты природы! Какое счастье видеть ее, наслаждаться ею! Что мы без нее?!»
А люди спешили…
Около универмага я встретилась с матерью и передала ей пустые сумки. Она отправилась на второй этаж, а я осталась рассматривать витрины ювелирного отдела.
Манекены здесь неотразимые!
И вдруг увидела на полу грязную цепочку. Подняла и подала дородной женщине-кассиру со словами:
– Посмотрите, пожалуйста, она золотая?
– Где ты ее взяла? – спросила та строго.
– В магазине нашла, – ответила я вежливо.
Кассир внимательно, через лупу осмотрела мою находку и спокойным небрежным движением бросила в ящичек кассы.
Я опешила от такого поворота событий, но, побаиваясь своей смелости, все-таки пролепетала:
– Отдайте цепочку! Я слышала, что хозяин утерянной вещи обязан дать мне награду. Только я и так отдам. Жалко человека, который теряет.
– Деточка, я до глубины души тронута твоей добротой! – самодовольным, издевательским тоном произнесла толстуха.
«Она глумится надо мной!» – дрожа от возмущения, лихорадочно думала я, не представляя, что предпринять дальше. А кассирша нагло рассмеялась мне в лицо и презрительно сказала:
– Что растопырилась? Уйди, не мешай работать!
Тут я взъерепенилась:
– Вы украли мою находку! Отдайте!
– У нас, куда ни ступи, все на дурака нарвешься, – ухмыляясь, заявила жирная тетка.
– Не уйду! Я объявление о находке повешу и милиционера позову, – мужественно сквозь слезы наступала я.
– Я ничего у тебя не брала. Понятно! – не моргнув глазом, соврала кассирша.
Я никогда не слышала, чтобы так беззастенчиво лгали, и теперь уж вовсе растерялась. Как опровергнуть очевидную ложь? Кинуться отнимать цепочку? Воровкой сочтут. Чем докажу свою правоту? Я стояла ошарашенная и подавленная глупой, обидной, безвыходной ситуацией.
– Так нечестно, – с дрожью в голосе вымолвила я и запнулась, нервно теребя носовой платок.
Видя мое явно пораженческое настроение, гадкая тетка решила окончательно разделаться со мной.
– Вали отсюда, а то возьму за шкирку и выкину из магазина! – грозно сообщила она о своем намерении в ответ на мое неуверенное обиженное верещание. И вдруг начала смеяться дробненько и приглушенно.
