– Таланту не научишься. К тому же, у нее еще талант доброты присутствует. Всю себя ученикам отдает. У нее невероятная, неистовая преданность любимому делу. Активная очень. Таких тоже не во всяком коллективе любят. (Она сама любила только тех, кого уважала, но не заносилась, вела себя с коллегами дружелюбно и мягко.) По ним трудно равняться. Вот и поддержал парторга на собрании. Парторгом у них жена директора была. Не ладила она с Юлией Николаевной.
– А она здесь при чем?
– Король правит, да королева управляет, – засмеялась Александра Андреевна и предупредила: – Только ты не распространяйся об этом.
– Понимаю, – заверила я. – Даже после такого жуткого случая Юлия Николаевна не потеряла чувство юмора и осталась уверенной в себе!
– Умная женщина может позволить себе быть интересной и уверенной, – улыбнулась Александра Андреевна. – Вот недавно на педсовете она Кодекс чести учителя и ученика представила.
– А про что учительский? – полюбопытствовала я.
– Вот к примеру:
1. Каждого ребенка с самим собой сравнивать, а не с отличником или слабым учеником: важно, насколько он сегодня стал лучше, чем вчера.
2. Хвалить слабого ученика даже за малые успехи, а сильного – только за большие.
3. Не требовать грубо (не ломать через колено), а пробуждать желание учиться.
4. Не обзывать ребенка. Не унижать!
5. Уважать внутренний романтический мир детства, не разрушать «заколдованных пещер» детской души…
Ну и многое другое. Она как-то мне сказала:
– Ребенок должен жить среди старых вещей несущих очертания быта и тепла. А мы часто их уничтожаем. Даже взрослыми возвращаясь туда, где прошло наше детство, мы хотим находить дорогие сердцу безделушки.
– Интересно! А мы с нею в конце пятого класса шутливый ритуал совершали. Он назывался: «Здесь похоронена моя глупость». Каждый ученик описывал на листочках свои плохие поступки и складывал в спичечные коробки. Потом, во время уборки территории, мы пели «ритуальные» песни, которые сами придумывали, и сжигали «свои глупости».
– Фантазии ей не занимать. Педагог от Бога. Человек с замечательным сердцем. Любовью пронизано каждое ее слово, движение, взгляд, – сказала Александра Андреевна. – Ты знаешь, она раньше в футбол с ребятами играла. Теперь только в качестве судьи иногда выступает.
– Нам нравится, когда учитель имеет интересное хобби, умеет что-то красиво делать, помимо работы, пусть даже скромно по нашей бедности, но со вкусом одевается. Чтобы не был «синим чулком». Иногда мне кажется, что излишне темной одеждой и строгим поведением некоторые учителя пытаются поставить учеников в определенные рамки своих устоявшихся взглядов, надеясь избежать проявления новых, может, даже прогрессивных мыслей и действий, вместо того чтобы искать разнообразные пути для свободного развития личности. Конечно, это много труднее, чем надеть серую робу. Или для «усмирения» детской глупости и этот метод не стоит исключать?.. А учителя не завидуют Юлии Николаевне? – брякнула я и тут же, опомнившись, попыталась увести разговор в другое русло.
– Нет, – ответила за себя Александра Андреевна, поняв мою маленькую хитрость, – я не завидую. У нас разные аспекты влияния на школьников. Идем с нею параллельно, а все равно пересекаемся в душах детей. А это главное. Поняла?
– Конечно, – ответила я тогда.
Мне было приятно, что такой тонкий и требовательный педагог, как Александра Андреевна, разделяет мое мнение и тоже очень уважает мою учительницу математики. Мне казалось, что все в школе должны замечать недюжинный талант Юлии Николаевны и любить ее. Благодаря ей и Ольге Денисовне наша школа славилась студентами-«технарями».
Вспомнился спор учителей о плюсах и минусах раздельного обучения детей. Разве это самое главное? Были бы учителя хорошие, понимающие!
ДОРОГИЕ МОИ УЧИТЕЛЯ
Сижу на уроке биологии и размышляю. Привычка читать новый учебный материал перед тем, как его расскажет учитель, привела меня к мысли, что, вообще-то говоря, я не вижу для себя смысла традиционного обучения в классе. Для меня было бы намного быстрее разобраться с любой темой самой, а потом выяснить с учителем сложные моменты. Хотя затруднений в понимании школьной программы пока не встречала. Выслушивать, как скучным, ровным, тягучим голосом «химиня» пересказывает очередной параграф, противно. Ее отполированные, лишенные воображения и живости слова отскакивают от нас, как холодные и бесцветные льдинки. После ее кислой физиономии не хочется брать в руки учебник. Формулы кажутся такими же нудными и сонными.
Учительница биологии тоже дальше учебника не заглядывает, но она добрая. По глазам видит, кто не выучил урок. Вздохнет, поставит точку и дальше заскользит по списку учащихся. Есть за что добром ее вспомнить некоторым ребятам. Любому ученику иногда надо, чтобы посмотрел учитель и понял, что плохо ему сегодня, не стоит его тревожить.
