Нина побаивается незнакомых ребят и торопливо осматривает площадку. Брата нет. От нее не ускользают настойчивые навязчивые взгляды некоторых ребят. Она тащит меня за ограду. Я успокаиваю ее, еле поспеваю, но следую за ней. Стоим, опять слушаем разговоры.
– …Вы же не станете делать то, что вам не нравится? Правда же?
– Логично.
– Значит, вам нравится сорить на площадке, семечки плевать на пол, грубить?..
Девчонки щебечут, делятся секретами, высказывают мнения.
– …Танцуем, не разнимаем рук… с ума сойти можно от счастья…
– …Юноши некрасивых девочек не замечают…
– …Сознаюсь, если парень нравится, над ним не хочется подшучивать, его не станешь высмеивать…
– …Без каблуков я не чувствую себя женщиной…
– …Представляешь, наглость какая, – говорит одна, – она меня высмеяла за то, что я в туфлях с носками пришла! Не ходят теперь так в городе. А лучше заклеенными пластырем пятками светить? Ей только бы очернить. Сама хламида-монада!..
– …Я же очень полная! – смущенно лопочет одна.
– Ну и что? В белом костюме ты больше выигрываешь, чем проигрываешь. Моложе, свежее выглядишь, – успокаивает ее другая девушка.
– …Бессовестная мода – коленки показывать. В женщине должна быть тайна.
– Глупая! Тайна внутри, в душе. Не знаешь ты мужчин. Они красоту ценят, а не ум. Нарочно нам головы морочат. Городские девчонки правы.
– Вряд ли, враки это.
Остальные согласно кивают.
– …Представляешь, купила Наташка себе великолепный коричневый бархатный костюмчик и изящную шляпку. Мы, конечно, все по очереди примеряем, представляем себя на институтском вечере. А тут Лариска из сорок шестой комнаты зашла. Ну, мы и ей предложили померить. Она тощая как доска гладильная. Ни спереди, ни сзади, как говорят у нас в деревне. Надела она костюмчик, поля шляпки на глаза надвинула – и мы ахнули! Загляденье, а не девчонка! Все-то ей к лицу и тютелька в тютельку! Наташка губы надула и забрала свои вещи. Всем давала носить костюм, а Лариске – нет. Говорила: «Она красивее меня в этом наряде…»
– …Зинка познакомилась в прошлом году на таком же празднике и через неделю замуж вышла. Парень незатейливый, но надежный.
– И ты не теряйся…
– …Ломаться будет… мне это надо?!..
– …У нас эскорт лошадей, а в городе кавалькада машин…
Пробираемся дальше, выискивая знакомых. Мне хотелось увидеть Виктора. Год не видела! Ищу там, где стоят ребята со станции и приезжие. К нам подошли восьмиклассники из нашей школы. Все такие аккуратные неуверенные. Один с заговорщицким видом прошептал:
– Девчонки, потрясающая сенсация! У Шурки Кореневой с новеньким Вовкой Микусом любовь уже с Нового года! Возвестим об этом всему изумленному миру? Они за одной партой сидят и друг другу письма цифрами пишут.
– Как цифрами? Что за метод древней тайнописи?
– Не знаю. Наверное, алфавит пронумеровали.
– Примитивно. Неинтересно. Мы с Петькой зашифровываем письма, как разведчики, – весело поделилась Нина Лисунова и что-то зашептала на ухо моей подруге.
– О чем вы? – ревниво, даже немного обиженно заинтересовалась я.
Обе Нины, покраснев, отмахнулись.
К нам незаметно подошел Сережка Лобанов. Он явно смущался и делал безуспешные попытки вступить в разговор. Я решила ему помочь.
– Кого я вижу! Никак ты, Серега! Ух, как повзрослел, с тех пор как работать пошел! Сосредоточенный, даже важный стал. Ну, прямо парень экстра-класс! Возгордился, что ли? Знаться не хочешь? Неспроста это, – бесхитростно воскликнула я, с интересом оглядывая бывшего одноклассника. – Думала: без школы одичаешь до вящей беспредельности или шальным станешь, а ты ничего! Штабелями девочки вокруг тебя падают? Ты всем улыбаешься или выборочно?
Сережа не обиделся на мое незловредное зубоскальство и, обрадованный вниманием, поспешно улыбнулся, заскромничал, конфузливо покраснел и, стараясь не глядеть мне в глаза, вежливо пробормотал:
– Ты тоже симпатичная. И такие же милые ямочки на щеках.
И этим напомнил о своей беспросветной влюбленности. Конечно, он тут же осекся. В зеленых глазах притаились тревога и ожидание резких слов. Я пожалела его. И он сам повел разговор:
– Ты все так же получаешь живейшее удовольствие от чтения? Как прежде есть склонность к безмерному увлечению книгами? Ты же всегда под неослабным надзором матери! Как она тебя сюда отпустила? У меня к тебе уйма вопросов.
– Лучше расскажи, какими путями-дорогами опять в наших краях? Как ты здесь очутился, какими судьбами? Не отпирайся! Приспичило с кем-то повидаться? – спросила я, и в моих глазах полыхнуло бурное озорство.
– Мама здесь. Куда нам без отчего дома? Родные пенаты тянут к себе – с напускной взрослой торжественностью ответил Сережа.
– Где теперь обитаешь? – опять поинтересовалась я.
– Временно устроился в ремонтную мастерскую в деревне Крутогорье. По собственному усмотрению теперь жизнь строю. Сначала скакал от радости, обалдев от свободы, потом задумываться стал.
– И все-таки ты малость приморенный, – посочувствовала я парню.
– Сколько дорог исхожено! – вздохнул он не по-детски серьезно.
