– Вот смотрю на нашу жизнь, и дружить ни с кем из мальчишек не хочется. Мать замучила руганью, не верит мне, – жалобно пожаловалась я.
– Каждая мать старается оградить своего ребенка от злословия. Не обижайся на нее. А дружить не вредно. Юность, как весна, быстро проходит. Надо узнавать разных людей, учиться любить, ценить людей, расширять свои способности к общению и тем самым уменьшать вероятность ошибки в выборе достойного. Когда дружишь, главное – четко помнить границы дозволенного. Женщины созданы верить мужчинам, а они стремятся завоевать нас любыми способами. Осторожность надо воспитывать.
– Не хочется мне жить в таком неправильном мире, – совсем сникла я.
– Милый мой максималист, – улыбнулась мне Александра Андреевна, – ищи такого, ради которого захочется жить. Я же нашла. А первые чувства, юношеская дружба останутся в твоей памяти как самое светлое, самое дорогое. Запомни строчку из песни: «Не опошляй любви согласьем…» И еще одну житейскую мудрость не забывай: «Пока девушка не допускает мужчину к себе, он за нею ухаживает, а если ошибется, поверит, сама за ним побежит…»
Вот как мы беседуем. Правда, она здоровская?! Вот бы мать была мне таким другом! Жаль, что такие разговоры с учительницей очень редки. Но я бываю откровенна лишь в тех случаях, если ее и мои собственные чувства и мнения совпадают. Тогда между нами стираются различия в возрасте. Но о своем детдомовском прошлом я не разговариваю с ней…
Я так увлеклась пересказом последней беседы с учительницей, что не сразу заметила, что Рита не слушает меня. Но не обиделась, только умерила свои восторги. Понимала, что это моя жизнь, а ее волнует совсем другое. Ну и разговорилась! Интересно, мое, Ленино и Ритино многословие – свойство безудержной юности или реакция грустной, выжженной скорбью души, зажатой рамками тоски и несбыточных мечтаний о счастье, когда она стремится вырваться на волю?
Рита вся ушла в себя: сидела какая-то отрешенная, подавленная, потерянная.
– Ты знаешь, что-либо про взрослые дела… ночью? – вдруг тихо спросила она.
– Мало. Весной один мужик вернулся из тюрьмы, а на следующий день побил окна в нашем интернате и проник в спальню к девочкам. Мать была в ужасе и все причитала: «Не дай бог, успел… Варя рыдала. Может, все-таки от страха!?»
– Разве это так быстро?.. – спросила я тогда отца.
– Иногда двух секунд достаточно, – криво усмехнулся он.
Но лицо его было бледным. Он же отвечал за интернатских. У бабушки я стесняюсь спросить про такое. Девчонки в классе со мной говорят только про уроки. А у подружки Зои мне стыдно узнавать. Она младше меня. Еще высмеет перед всей компанией! И почему родители не рассказывают нам о взрослой жизни?
У нас одна девочка «вляпалась» в историю и даже не сообразила, что с нею произошло. Ее замуж потом выдали. Родители заставили сына жениться. Мне неинтересна и неприятна эта тема. Я люблю думать о красивом, умном, особенном. Правда, отдельные моменты, на которых я иногда останавливаю свое внимание, удивляют меня. Как-то моя одноклассница играла на улице с братишкой своей подруги. Я взглянула на ее ладно скроенную, по-деревенски крупную фигуру, и мне показалось, что у нее не детское озорство, а желания замужней женщины. Она по-особому обнимала мальчика, как сына. И лицо в это время было странное, полное выстраданной любви. Порывисто так схватила ребенка, прижала к себе и целовала, целовала. В движениях ее рук и тела было столько материнского! Наверное, я говорю глупости?..
Рита опять ничего не ответила. Потом, чуть запинаясь, тихо спросила:
– Как ты с отчимом? Ты же ему чужая. Не пристает… ну, понимаешь?..
– Думаешь, если я иждивенка, то платить ему должна своей честью?! Не собираюсь сиротливо заискивать перед ним и покорно ждать его гадких действий. Пусть только попробует тронуть! Не рискнет он, знает мой характер. Не зря в классе «атаманом» и в глаза и за глаза называют.
– А со мной могло случиться… здесь в деревне, в сарае. Прошлым летом....
– То есть как? Родной отец домогался! – испуганным шепотом произнесла я, не веря своим ушам.
– Я сначала не поняла, потом не поверила, но потянулась за вилами… Обошлось. С тех пор мой взгляд скользит мимо отца… Я в упор его не вижу…
«Так вот почему мать никогда надолго не оставляет меня наедине с отцом, в город с собой берет! Вот чем объясняются ее странные, опасливые взгляды! Она постоянно боится за меня!» – вдруг поняла я горькую тайну. – А я-то наивно полагала…
А Рита, как в забытьи, продолжала:
– Потом ночью приходить стал. Стоит, смотрит, сопит, но не пристает… Я от страха немею… Слезы льются, а закричать боюсь. Стыдно и маму жалко… Ненавижу…убила бы! Как-то не выдержала, пожаловалась матери. А она вдруг как с ума сошла. Глаза вытаращила, лицо красными пятнами пошло. Мне чуть дурно не сделалось… Шлюхой обозвала… подол задрала… Я ничего не поняла… больно было. Потом с нею истерика случилась, проклинать себя стала… Это очень в мамином духе… Долго я отходила от потрясения…
