Его семья привыкла к нам и уже не замечала, когда мы тихо играли картонными цветными картинками и деревянными игрушками, которые делал отец Леши. Тут-то я невольно окунулась в семейную жизнь. Скандалы начинались спонтанно: кто-то споткнулся о чью-то ногу или подвинул на плите свою кастрюльку ближе к огню, кто-то из взрослых детей не послушал бабушку. Иногда я вообще не могла понять, с чего поднимался сыр-бор. Неслись проклятья, оскорбления, начиналось рукоприкладство. В этих случаях я, замирая от страха, забивалась под стол. Намаявшись от ругани, семья пила лекарство. Потом все клялись друг другу в любви и обнимались.
Такое происходило раза два в неделю. Лешу расстраивали эти потасовки. Приходя к нам, он с грустной усмешкой говорил:
– Пойдемте в парк, мои опять «резвится», выясняют, кто кому жизнь испортил.
– Леша, – спросила я, – а нельзя им жить как-то просто, по-человечески?
– Они и так все делают по-человечески! В зоопарке иначе: не послушается детеныш мамашу, та ему подзатыльник отвесит, и он – молчок. А людям покричать надо, показать, что умные. Это для тебя их вопросы простые, а для них – ребусы. В нашей семье сражения как на Курской дуге – до полной победы бабушки.
– Почему я никак не могу понять твоих взрослых?
– А ты не старайся, легче жить будет.
– Так ведь жалко их.
– И мне жалко, особенно папу. Да разве сладишь с кучей женщин?
– А почему ты не попросишь, чтобы не ссорились?
– Чудная ты! Дети взрослым не указ. Я это давно понял. Лучше молчать и заниматься своим делом.
Я вздохнула:
– Тебе даже хуже, чем мне. Каждый день от жалости страдать приходится.
– Не усложняй. Побесятся и помирятся, родные же.
– А разве после ссор они не станут меньше любить друг друга?
– Что ты все – «любить, любить»! У них и без любви забот хватает, – грубо закончил разговор Леша.
Я смутилась и умолкла.
ПОЧЕМУ В СЕМЬЯХ МАЛО РАДОСТИ?
Сегодня Леша позвал нас с Толей поиграть деревянным ружьем, которое папа сделал ему ко дню рождения. Когда мы вошли в спальню, прабабушка стучала о пол клюкой, и кричала на старшую дочь Люду:
– Перестилай постель, негодная!
– Мама, я уже три раза перестилала, – терпеливо объясняла дочь.
– Сколько скажу, столько и будешь работать… И про клизму опять забыла.
– Я вам сегодня два раза ставила. Вредно часто делать.
– Молчи… и живо готовь воду!
– Маманя, я не девочка, на пенсии десять лет, а вы все помыкаете мною. Не любите меня! – сердилась баба Люда.
– Я тебя родила, поэтому хочу – люблю, хочу – убью, – отвечала ей старуха.
Я с изумлением слушала эти речи. Значит, и моя мать могла бы меня бить, издеваться?
Слышу крик бабушки Люды:
– О, Господи, зачем мне эти мученья? Забери меня поскорее.
Теперь прабабушка схватилась за голову:
– Дура! Прекрати свару! Замолчи!
Тут прибежала баба Варя и давай бить сестру.
Мы прошмыгнули в зал и прикрыли за собой дверь, из-за которой неслось: «Помогите, убивают!»
Я в ужасе закрыла уши ладонями: «Ну, зачем, зачем они так?! Почему такие жестокие? За что бабка издевается над родной дочкой?»
С работы пришла мама Леши и, тихо проскользнув на кухню, сразу взялась за посуду. Она старательно мыла ее горячей водой, ополаскивала кипятком из чайника и расставляла сушить на горячие кирпичи. Ей осталось помыть миску, в которой лежала грязная мясорубка, но не хватило воды. За ней надо идти в колонку.
Пришлепала прабабушка Ира, взяла ещё не остывшую ложку, пополоскала её в грязной миске и села пить чай. Я удивленно посмотрела на старуху, потом повернулась к Леше. Он все видел. Когда мы вышли на улицу, Леша сказал:
– Думаешь, моя бабуля чокнутая? Просто она ненавидит мою маму и выказывает ей свое презрение.
– Но твоя мама хорошая, добрая, тихая. Чем она провинилась?
– Тем, что любимый внук женился на девушке, которая ей не понравилась.
– Твой отец любит маму?
– Любит.
– Почему тогда не защищает?
– Папа и свою родню тоже любит. Он «меж двух огней».
– Что же вы не уйдете?
– На квартиру? А знаешь, сколько денег надо платить? Да и бабушка не позволяет.
– Почему?
– А над кем ей тогда издеваться? У прабабушки для этого – баба Люда, а у бабы Вари – моя мама.
– Дурдом какой-то! – вспыхнула я.
– Зря ты так. Соседи тоже без передыху ругаются. Там бабка внуку кушать не дает. А у других пьют беспробудно и дерутся. Это еще хуже.
– А хорошие соседи есть у вас?
– Не знаю. В пятой квартире всегда тишина. Но бабушка говорит, что в тихом омуте черти водятся. Я как-то попросил бабу Варю не ругаться, а она ответила, что «пар выпускает», а то у нее злость скапливается и здоровье портит.
– А про здоровье других она не думает?
– Себя бережет. Говорит, для нас старается.
– Не надо было твоей маме в такую семью замуж идти.
– От нищеты глухая жестокая рознь в семье. Папа так говорит.
– Твоя же мама не скандалит? От характера человека все зависит.
– Не все! Не хочу про это думать!
– Тогда станешь как твой папа. Ты должен жалеть и защищать свою маму! Я бы защищала.
– Не получается, – вздохнул Леша.
Толян не вмешивался в разговор. Он машинально крутил в руках деревянный автомат.
