Откашливаясь, маг медленно поднялся. Удар бывалого вояки подкосил его так сильно, что приступы удушья прошли лишь когда маг использовал магию быстрого восстановления, применявшуюся чародеями во всех случаях дискомфорта. Следуя за возвращающимся в залу эльфом, Ромунд быстро соображал, что делать дальше. Может, оглушить да расспросить? Проклятый получеловек неспроста снёс его, заставив забыть о двери со знаком. Теперь подозрения и сомнения юноши начинают приобретать основу, которая крепнет с каждой мыслью. Тёмный тип что-то знал.
– Ну что? Нашли что-нибудь? – осведомился Медведь, встречая обернувшихся сотоварищей. – Надеюсь, без пачки зомби в тёмном углу?
– Ты поговори ещё, – резко сказал эльф. – Следи за языком.
– Да я то…
– Заткнись. Всё, взяли манатки и быстро за мной. Выспимся – и дальше.
– Да уж… Было бы неплохо, – удовлетворённо сказал Бочонок, похлопывая по раздувшемуся пузу.
– Странно, лучше бы пачка зомби, а то я начинаю привыкать к спокойствию. Не по душе мне это, – сказал Медведь, подхватывая заготовленный куль с провиантом. Выражение его лица приняло какой-то чересчур умный вид, отчего Ромунд слегка улыбнулся.
– Всем молчать! – взревел вдруг эльф, и, не оборачиваясь, зашагал обратно в туннель.
– Что с ним? – нахмурилась Альма. – Ром, а ты чего такой бледный?
– Ничего. Идём, – отмахнулся юноша и последовал за Мердзингером. Он знал, почему эльф так ведёт себя: он банально нервничает. Что-то идёт не так.
Комната, в которой разместился отряд, была самой вонючей из тех, которые обследовали они с эльфом, но Ромунд смолчал. Он видел, что командир полностью охвачен какими-то посторонними мыслями, и старался обращать на себя как можно меньше внимания. Спать Ромунд не собирался, особенно после того, как Мердзингер заявил, что первым на посту будет сам.
– Следующий Медведь. Дежурим по два часа. Всё, всем отдыхать! – сказал эльф и вышел из комнаты.
– И как он будет нас охранять? – изумился Бочонок. – Случаем, вина с собой не прихватил? Может, ему хочется уединиться?
– Не волнуйтесь, – успокоил их Ромунд, – я пока спать не хочу. Посторожу маленько.
– Ну, в таком случае я точно неспокоен! – заявил Медведь. – Но спать хочу дико. Посему, всем доброй ночи. или доброго сна. Впрочем, неважно, – выдав эту тираду, Медведь завалился на чудом сохранившийся матрас, выдернутый с разломанной кровати, и вмиг заснул.
– Вот это да… – промямлила Альма. – Я так не могу.
– Привыкнешь, – зевая, пробормотал Бочонок. – Военный ритуал. Вот. – напоследок кинул он, и, улёгшись на подстеленные чистые тряпки, найденные тут же, спокойно ушёл в Мир Грёз.
– Да. – недовольно пробурчала девушка, укладываясь на военную подстилку, полагавшуюся каждому бойцу Республики. Кроме неё и Ромунда остальные члены отряда ею пренебрегали, большее предпочтение отдавая подручным средствам. – Ромси, ты правда немного посторожишь нас?
– Да, – кивнул маг, витая в своих мыслях.
– Ну, хорошо. Я спокойна, – улыбнулась девушка и, свернувшись, как ребёнок, калачиком, заснула.
Когда Данила и Яр без всяких происшествий добрались до Ватрад Вил, на дворе стоял поздний вечер. Как обычно, сговорчивые стражи за пару серебряников впустили их за железные ворота, не задавая лишних вопросов и тут же потеряв к пришельцам всякий интерес. Ян улыбнулся, потирая руки:
– А потом спрашивают, как всякие нехорошие типы проникают в «защищённые» места.
Данила хмыкнул в ответ, разглядывая добротные дома деревни, если это поселение можно назвать таковой. Лет тридцать назад Ватрад Вил было простым захолустьем, коих можно насчитать десятки по всему Гипериону. Но затем в Аштральских горах обнаружили золотые жилы, и многие жители быстро сменили плуг на кирку, а кто посмекалистей и мастеровитей – ещё и ремесленное дело открыл, чеканя для Святой Инквизиции казённую монету или кое-как справляясь с заказами на украшения. Конечно, реальных профессионалов, как в Торвиле, здесь вряд ли можно найти, но жили в этих местах неплохо, о чём можно судить по почти полному отсутствию деревянных хаток и преобладанию двухэтажных каменных домов.
Данила случайно поймал себя на мысли, что он, как последняя паскуда, думает о чужих деньгах, чуть не пересчитывая их по знакам, но с собой поделать ничего не мог. Всю жизнь прожил без золотого в кармане, мечтая о лучшем, которое постоянно безвозвратно исчезало в пыли времён. Поэтому он появлялся в населённых пунктах очень редко, предпочитая тихую глушь Лагеря или дозорных местечек.
– Ну что, старина, похоже, здесь наши пути разойдутся, – сказал Ян. – Можешь в охранники наняться к здешним властям, а можешь в гильдию воинов вступить. Думаю, с твоим опытом не пропадёшь.
– Да уж, – пробурчал в ответ охотник. Никакого расстройства по поводу расставания Данила не испытывал, а его будущее этого болтуна не касается.
– Если не возражаешь, зайдём на прощание в одно славное местечко. Выпьем эля, вина, можно и горилки. Я заплачу.
Если бы не последние слова, старый вояка послал бы куда подальше сентиментального спутника, но, искусившись безвозмездной выпивкой, согласно кивнул.
