– Мамуль, ты помнишь, о чем мы с тобой договаривались, когда я уезжала? – начала я издалека.
– О чем именно?
– Что я приеду через год и заберу тебя. Юра снял нам квартиру, и мы можем с тобой уехать хоть сейчас.
– Как – уехать? – Мама растерянно захлопала глазами. – Прямо сейчас?
– Да. Сейчас.
– Я… Доченька, я не могу уехать. Просто вот так взять…
– Почему?! – Я ее не понимала. – Разве не об этом мы с тобой столько мечтали?
– Он пропадет без меня, – сказала мама и отвела взгляд. – Я не могу его оставить сейчас, когда он в таком состоянии.
– В каком состоянии?! Беспробудного пьянства?!
– Доченька, ты же знаешь, что алкоголизм – это болезнь. Было бы подло с моей стороны оставить больного человека. Это несправедливо.
– Несправедливо?! – почти закричала я, вспыхнув, как сухое полено в печи. – А бить тебя топором – это справедливо?! А столько лет бояться, что он в любой момент может изнасиловать твою дочь – это справедливо?! Во что ты превратилась, мама?! Ты на себя в зеркало давно смотрела? Подойди посмотри, во что он тебя превратил! – прокричала я, сделав ударение на слове «он». – В старуху! В инвалида! Сколько тебе лет? Чуть за сорок, а выглядишь ты, мама, извини, на все шестьдесят! А завтра? Что будет с тобой завтра? Он убьет тебя в пьяном угаре, и это будет справедливо?
Я нервно металась по комнате, не зная, что еще сказать. Мама опустила глаза и теребила пальцами здоровой руки подол застиранного халата.
– Он пропадет без меня, – упрямо твердила она. – Пропадет.
– Не пропадет! Это с хорошими, нормальными людьми всегда что-нибудь случается, а такие, как он, живучие, как паразиты. Они там, – я ткнула пальцем вверх, – не нужны! Их там не хотят видеть!
– Доченька, пойми меня, мы столько лет прожили вместе…
– Прожили?! – перебила я маму. – Разве это можно назвать жизнью?! Ты просуществовала, а он годами, капелька за капелькой, как вампир, сосал из тебя жизненные соки. И что теперь? Он забрал у тебя все – красоту, молодость, радость, ничего тебе не оставив.
– Он взял меня с ребенком, с чужим ребенком, – сказала мама, и внутри меня началось извержение вулкана.
– Как ты можешь?! – задыхаясь, крикнула я. – Как?! Ты же знаешь, почему он взял тебя с ребенком! Чтобы видеть твою маленькую дочку голой и дрочить тайком!
Из глаз мамы брызнули слезы, и она, закрыв лицо ладонями, горько расплакалась.
– Прости меня, доченька, прости! Я хотела как лучше, клянусь тебе! – не отнимая рук от лица, говорила мама. – С тех пор как ты появилась на свет, ты стала смыслом моей жизни. Я не виновата, что так получилось. Прости меня за все. Я не хотела. Видит Бог, не хотела!
Мое горло сжал спазм от обиды за ее испорченную жизнь, и я была твердо уверена: мне надо во что бы то ни стало увезти маму, пока не поздно.
– Мама, – сказала я уже более спокойно. – Я тебя ни за что не имею права осуждать. Ты – моя мать, и этим все сказано. Ты заботилась обо мне, дарила свою любовь, подготовила к самостоятельной жизни. Как могла, ты меня от него защищала. Я смирилась с жизнью Гадкого утенка, но я уже взрослая, и теперь моя очередь заботиться о тебе. У меня есть хороший, надежный друг, который позаботится о нас и будет помогать во всем. Мы едем не в никуда, поэтому нам нечего бояться. Я уже договорилась о подработке санитаркой в хирургии. Я буду работать и учиться. Деньги, которые ты для меня копила, я не истратила. Мы с тобой не пропадем – это я тебе обещаю. Подумай хорошенько, что ждет тебя здесь? Он катится по наклонной уже с таким ускорением, что остановиться невозможно. Не-воз-мож-но! Ты это понимаешь?
– Я попробую его еще раз уговорить пойти лечиться от алкоголизма, – всхлипывая, сказала мама.
– Значит, ты уже пыталась его лечить?
– Да. Ничего не вышло. Но я хочу попробовать еще.
– Человек должен сам захотеть, а он не хочет.
– Надо еще побороться.
– Борец ты мой! – Я обняла маму за плечи. – Посмотри на себя – лишь кожа да кости. Давай договоримся так. Мы уедем тайком, а ты оставишь ему записку. Напишешь ему: если я тебе нужна, то одумайся, пролечись и приезжай.
– Ты так считаешь? – Наивная моя мама с надеждой подняла на меня заплаканные, покрасневшие глаза.
– Так будет очень даже правильно. Но если ты откажешься, я тебя свяжу, позвоню Юре, он приедет, и мы увезем тебя силой.
– Это называется похищение, – сказала мама, немного успокоившись.
– Называй, как хочешь, но я тебя все равно заберу отсюда, – сказала я и добавила: – Сегодня же начнем готовиться к отъезду.
– Я все равно не уверена, что так будет правильно.
– Почему же, мама?! – вскрикнула я в отчаянии.
