– Да, они у родителей поздние дети. Бог долго не давал им детей, а потом послал двух дочерей. А оно видишь, как вышло. Отец погиб, не успев на деток нарадоваться. Вот оно как бывает, Аля. Да что мы все о грустном? Давайте рассказывайте, как вы там живете. Паша вишь какая стала красавица…
Мы еще немного посидели, и Юра показал мне пальцем на часы. Нам надо было успеть оформить страховку. Тетя Даша никак не хотела нас отпускать с пустыми руками. Набив пакеты всякой огородиной, она пошла с Юрой укладывать их в багажник, а мы с мамой подошли к тому месту, где когда-то был деревянный забор, покрашенный в зеленый цвет. Мама с грустью обвела взглядом наш опустевший двор.
– Значит, Андрей не прочитал мое письмо, – сказала она. – Не успел до пожара.
– Это ничего бы не изменило, ты и сама знаешь, мама. И не надо себя обманывать, – сказала я.
Мои слова задели маму за живое. Она вздрогнула, словно ее ударили хлыстом, и посмотрела на меня:
– Ты так думаешь?
– Я это знаю, мама, потому что реально смотрю на вещи.
– Я знаю: это он поджег дом. Это Андрей поджег дом, – тихо, но четко выговаривая каждое слово, сказала мама мне почти в ухо.
– Ты ведь знаешь, экспертиза установила, что было короткое замыкание в электропроводке, – напомнила я.
– Нет, это неправда. Пусть они так считают, а я думаю иначе. Андрей приехал домой, прочел записку, понял, что я его бросила. Озверев, он, назло мне, поджег дом.
– Но почему? Зачем ему это делать?
– Это был мой дом, – она сделала ударение на слове «мой», – он поджег его назло, чтобы мне негде было жить. Это сделал он. Я чувствую, я знаю, – твердила мама.
– Мама, не говори больше этого никому, хорошо?
– Почему?
– Потому что мы не получим страховку, если был поджог. А нам сейчас нужны деньги.
– Хорошо, – согласилась она. – Но я точно знаю, что это сделал он. Он поступил со мной подло и жестоко. Я ненавижу его!
Я не стала возражать. «Пусть она так думает, – решила я. – Может быть, ей будет легче пережить случившееся».
Я взяла маму под руку и повела к машине. Обернувшись, я бросила последний взгляд на обгорелый костяк своего прошлого. Это был взгляд победителя.
– Я давно обещал познакомить тебя со своим другом, – сказал Юра вечером, когда мы сидели у него в кухне и пили чай. – Сегодня мы идем к нему.
– Как? Ты мне это говоришь в последний момент, а я… я не готова.
– А как ты, Павлинка, собралась готовиться? Интересно было бы узнать.
– Ну, одеться как-то соответствующе, взять что-нибудь с собой. Не пойдем же мы к нему с пустыми руками? – занервничала я.
– Васек – мой друг и даже больше. Он мне, как брат. Мы с ним учились вместе в институте и работаем вместе. Никаких приготовлений не надо. Ты всегда одета подобающе – это раз, а во-вторых, у меня всегда есть с чем идти в гости. – Юра многозначительно подмигнул мне и открыл дверцу бара.
– Да-а-а, – протянула я, взглянув на весьма приличную коллекцию коньяков и вин. – Действительно, в гости ходить есть с чем.
– Так и я об этом! Давай допивай чай и пойдем. Он уже ждет нас.
– Зачем же тогда ты усадил меня чаевничать, если знал, что мы идем в гости?
– Надо было тебя психологически подготовить, а чашка хорошего крепкого чая бодрит и настраивает на душевную беседу.
– Недавно я читала, что крепкий чай не такой уж и полезный, – заметила я, сделав последний глоток.
– Ох уж эти медики! Все у них правильно, все по полочкам да по ячейкам, как таблетки, разложено. Эту надо выпить обязательно утром до еды, эту, розовенькую, после обеда.
– Ладно тебе! Я пока еще не медик, – сказала я, направляясь к двери.
Юра прихватил две бутылки – пятизвездочный «Клинков» и какое-то белое сухое вино, и мы вышли из квартиры. Вася жил рядом, на одной площадке с Юрой, и двери их квартир почти наталкивались друг на друга, если их открыть сразу обе.
Вася оказался веселым парнем. Он был немного выше Юры, смуглолицым, черноволосым, с короткой стрижкой «ежик», открывавшей высокий лоб, с длинной худой шеей с выступающим кадыком. Нос у него был тонким, с небольшой горбинкой и немножко загнутым вниз, словно клюв у птицы. А его карие глаза были живыми и искрились весельем.
– Так вот вы какая, Павлина! – сказал он, пожимая мне руку. – Юра мне все уши прожужжал, рассказывая о вас. И вижу, что он не преувеличивал. Была бы у меня такая девушка, как вы, я бы тоже жужжал, как жучок у цветочной клумбы.
– А вот этого не надо! – остановил его Юра, ставя на стол принесенные бутылки. – А то я Оле расскажу.
– Видите, Павлина, какой у вас спутник. Предатель. Доносчик. Кстати, надо бы вас с Олей познакомить. Может быть, вы подружитесь.
– Можно на «ты», – сказала я.
– Я не против. На работе так за день навыкаешься, что к вечеру тошно становится и хочется всем надоевшим рожам сказать: «А не пошли бы вы?..» Да ну ее, работу. Сейчас притащу чего-нибудь закусить. Как, Юрчик, думаешь, осилим это? – Он кивнул на бутылки.
– Трудно будет, но мы постараемся, – шутливо нахмурив брови, сказал Юра. – Не осилим сегодня – закончим завтра.
– Я помогу, – сказала я Васе, направляясь в кухню.
