– Спрашивайте, Валерий Петрович, о чем вы хотели узнать, – сказала я, – только, пожалуйста, побыстрее, у меня температура и я плохо себя чувствую…
– А ты не на приеме у терапевта, – оборвал он меня грубо. – И я не спрашиваю, какая у тебя температура и что у тебя болит. Ясно?!
Я промолчала.
– А теперь я хочу, чтобы ты рассказала все по порядку. И учти: добровольное признание смягчает наказание.
– Признание? В чем?! – От такого неожиданного заявления я подпрыгнула на стуле.
– Расскажи во всех подробностях, как ты со своим любовником спланировала убийство сотрудника милиции, нашего добросовестного коллеги.
– Я?! – вскрикнув, я хотела вскочить со стула.
– Сядь! – заорал он. – И не кипятись! Здесь вопросы задаю я! Повторяю свой вопрос: как вы спланировали преступление?
– Я ничего не делала. И Юра тоже. И кстати, он мне не любовник, а будущий муж. Мы с Юрой помолвлены и летом поженимся, – уже спокойнее сказала я.
– Поженитесь, – Наумов хмыкнул. – За решеткой распишетесь. Так я жду ответа на свой вопрос.
– Я ничего не планировала и никакого преступления не совершала, – спокойно, четко выговаривая каждое слово, сказала я.
– А я знаю, что все было вами спланировано. И у меня есть неопровержимые доказательства. – Наумов похлопал рукой по папке, лежащей перед ним на столе.
– Ничего у вас, Валерий Петрович, нет и быть не может. Вы сами прекрасно знаете, что Юра не мог причинить зла своему лучшему другу.
– А я уверен, что мог. Значит, ты не участвовала в этом преступлении? – Наумов прищурился.
– Совершенно верно.
– Посидишь в «обезьяннике» – в памяти сразу все освежится!
– За что?! И не буду я нигде сидеть! У меня больная мать, и мне надо делать ей уколы по схеме! – возмутилась я, но холодок ужаса скользнул по моей спине.
– Я еще раз повторяю: ты не в больнице! И здоровье твоих родственников здесь никого не волнует! Может, прикажешь мне еще выслушивать, какие болячки у твоего дедушки и ломит ли спину по ночам у бабушки?! – Наумов стукнул кулаком по столу.
– Не кричите на меня, – сказала я спокойно и твердо. – У вас против меня ничего нет и быть не может. И вы, я повторяю, это прекрасно знаете. И мой вам совет: не теряйте время, ищите настоящих преступников.
Наумов хмыкнул:
– Ты, соплячка, еще советы будешь мне давать? Да кто ты такая?! А никто! Вообразила себя невесткой олигарха? Не рано ли?
– Может, хватит ходить вокруг да около? Скажите, что вам от меня нужно? – нагло спросила я.
– Флешка.
– Что? Флешка? Какая флешка? – сделала я удивленное лицо.
– Святая наивность! – всплеснул руками Наумов. – Она не знает, какая флешка!
– О какой флешке идет речь?
– Ты прекрасно знаешь, о какой. Ты мне флешку – я тебе свободу. И разойдемся мы в разные стороны, как в море корабли. Ту-ту!
– Я вообще не понимаю, о чем вы говорите.
– Тогда придется сидеть в вонючем «обезьяннике» без воды и удобств и вспоминать, где она.
– Объясните, о чем идет речь. Возможно, тогда я смогу вам помочь.
– Хорошо. Объясняю. У твоего любимого есть флешка с интересными записями.
– С какими?
– Думаю, мы оба знаем, с какими.
– Я не знаю.
– Так вот. Из достоверных источников мне стало известно, что она есть. И была она или у нашего пострадавшего сотрудника Киряева Василия Альбертовича, или у подозреваемого Иванова Юрия Андреевича. Ты тесно с ними общалась и не могла не видеть ее, эту нужную мне флешку.
– Если она существует, спросите у Юрия Андреевича, где она, – сказала я с невинным выражением лица.
– При обыске обеих квартир флешка не была обнаружена. Следовательно, она находится или у тебя, или в одной из этих квартир. Как бы то ни было, ты знаешь, где она. – Наумов буравил меня взглядом.
– Я не знаю, где она. У Юры и Васи их по несколько штук. И они их никогда не прячут.
– Я все просмотрел. Это не те флешки. Есть еще одна, очень мне нужная. Где ее искать, а?
– Простите меня, Валерий Петрович, но я действительно не знаю, какую флешку вы ищете и где она может быть.
– Значит, не знаешь?
– Честное слово, не знаю. Если бы знала, сказала бы. Не торчать же мне здесь из-за какой-то вонючей флешки! Давайте я поищу в Юриной квартире. Может, я ее там найду. Ключи у меня есть.
– Поищи, поищи, – сказал Наумов, думая о чем-то своем. – Только хорошенько поищи.
– Хоть скажите, что на ней должно быть.
– Материалы служебного расследования, не клипы же. Сечешь?
– Я поняла. – Для убедительности я еще и кивнула.
– Надеюсь, что у тебя больше мозгов, чем… – он не закончил фразу и позвал охранника.
Меня провели по какому-то длинному и тускло освещенному коридору и завели в небольшую комнату, где было такое яркое освещение, что я невольно зажмурилась. Мне предложили сесть, и я присела на свободный стул. На соседних стульях сидели несколько девушек и женщин. Нам раздали очки, попросили надеть их и встать. Надевая их, я чувствовала, как дрожат коленки и шумит в голове – то ли от высокой температуры, то ли от волнения.
