Сжав челюсти, я понимающе киваю. Пираты, которые не только разбили здесь корабль людей, но и терроризировали мою расу сколько себя помню. Работорговцы, мы называем их заузлами. Я не видел их следов после опустошения, но это могло быть только потому, что те из нас, кто выжил, не разговаривали друг с другом. Или, может быть, их не интересовала горстка выживших змаев. Перед опустошением они совершали набеги на более мелкие деревни и города, забирая здоровых и продавая их с прибылью.
— Да, они меня беспокоят, — соглашаюсь я.
— Это не имеет значения, весь смысл в том, чтобы научиться выживать, — вмешивается Лана.
— Главная цель в том, чтобы не потерять ни одного из немногих активов, которые у нас есть, — возражает Розалинда.
Лицо Ланы краснеет, когда она закрывает рот.
— Я понимаю, Розалинда. Ты права, но если не будет больше охотников, способных охотников, то мы не выживем.
Розалинда поджимает губы, и я вижу, как за её острыми глазами крутятся колёсики. Она знает, что я прав, но не готова уступить. Лана переводит взгляд то на неё, то на меня, кусая нижнюю губу, ожидая.
— Как думаешь, что нужно нам в долгосрочной перспективе? — наконец спрашивает Розалинда.
— Нам нужно больше охотников, — говорю я, но очевидно, что это не ответ на её вопрос. — Если я смогу научить Лану охотиться в одиночку, она сможет возглавить свой собственный отряд. Если со временем мы сможем обучить горстку людей, которые смогут охотиться самостоятельно и руководить своими отрядами…
— У нас появятся запасы, — прерывает меня Розалинда, кивая. — Хорошо, я поняла, и ты не ошибся.
— Спасибо, — говорю я.
— Запомни, Астарот, — серьезно говорит она. — Как ты и сказал, змаев мало. Мы не можем выжить на этой планете без тебя. Я не могу позволить себе потерять тебя, в отличие от неё.
Я понимающе киваю. Розалинда протягивает руку, и мы снова сжимаем запястья. Лана ухмыляется через плечо Розалинды.
— Четыре дня, — говорю я ей. — Если мы не вернёмся через четыре дня, что-то пошло не так.
— Хорошо, — говорит Розалинда. — Не опаздывайте.
Шлюз купола над городом издает свистящий звук, пока Розалинда говорит. Лана не даст ей шанса передумать.
Вместе мы отправляемся в пустыню. Жара нарастает, когда мы выходим через шлюз. Открывается наружная дверь, теплый ветер обдает нас песком.
— Чёрт, — ругается Лана, вытирая глаза.
Мои внешние веки закрылись до того, как песок смог попасть в глаза, но у неё нет такой защиты. Когда мы выходим из шлюза, она спотыкается и натыкается на внешнюю стену. Взяв её за плечо, я вывожу её, затем, касаясь её подбородка, откидываю её голову назад, чтобы посмотреть. Когда мы приближаемся, чтобы я мог увидеть её глаза, наши губы оказываются так близко, что их стало покалывать. Её губы полные, пухлые, созданы для меня.
— Я в порядке, — говорит Лана, качая головой и в последний раз вытирая глаза.
Она отступает от меня.
— Ладно, — говорю я.
— Куда идти? — она спрашивает.
— Я думал, мы пойдем в оазис, который я знаю, — говорю я. — В оазисах Тайсса есть чему поучиться.
— Класс! — говорит она, и мы уходим.
Город окружают песчаные дюны, отливающие красными, белыми и коричневыми оттенками. Я веду нас вокруг купола. Мы вышли с северной стороны. Оазис, к которому я хочу привести нас, находится к юго-западу от города. Разбившийся корабль людей также находится в этом направлении, и хотя я знаю, что там были пираты, Шидан и Амара столкнулись с ними ранее, но, я надеюсь, они сейчас избегают это место. Сверре заметил их к северо-западу от города, где мы их не достанем. Это предположение и шанс, но без дополнительной информации нет другого пути.
— Господи, как хреново, — говорит Лана. Мы идём уже два часа и продвигаемся медленнее, чем я планировал. — Мне нужны крылья, как у тебя.
— Это помогло бы, — говорю я, складывая крылья.
— Угу, ладно, должен же быть способ получше этого, — говорит она, пробиваясь вверх по дюне, по которой мы взбираемся.
Я протягиваю руку, чтобы помочь ей. Она смотрит на руку, хмурится, затем качает головой.
— Всё нормально, — говорю я.
— Нет, это не так, — возражает она. — Если я буду охотиться одна, я не могу зависеть ни от тебя, ни от любого другого змая.
— Ты будешь не одна, — замечаю.
— Ты понимаешь, о чём я! — рявкает она.
Бусинки влаги стекают по её покрасневшему лицу. Стиснув зубы, она вытаскивает левую ногу из рыхлого песка, в который она увязла, и ставит её обратно, но это не имеет значения. Её нога погружается до середины икры. Она повторяет те же шаги с другой ногой, но я вижу, что это усилие её утомляет. Несмотря на мой больший размер, мои крылья и хвост облегчают передвижение по рыхлому песку. Мои крылья облегчают мой вес, мой хвост ведёт меня, и я могу двигаться по поверхности песка, прилагая минимум усилий. Крылья змаев не позволяют нам летать, но они идеально подходят для путешествий по Тайссу.
— Мне нужен перерыв, — говорит она, когда мы достигаем вершины дюны.
