Надежда Феникса полностью

Против них было всего два спасения: Огонь Феникса и Пламя Дракона, но даже Миранхард и его воины начинали уставать. Твари лезли, как из бездонного источника, казалось, что они не просто выходят из ощерившегося провалами между почерневших под свинцовым небом деревьев леса, а возникают на ровном месте. Вместо одного — десятки, вместо десятков — сотни!

Виорган тоже бился отчаянно, но и его силы не безграничны. Тогда как неиссякаемый поток тварей становился все мощнее и мощнее. Вот и он сам уже чуть не упустил бросающихся на него двоих, справа и слева.

Драконы парили над ними, поливая пламенем нападавших, но сражаться в звериной форме гораздо сложнее. Каждая потеря делала слабее их и сильнее их врага. Кем бы он ни был, какие бы цели ни преследовал — пусть даже бессмысленное и жестокое пожирание чужих сил — этот кто–то явно не собирался останавливаться, пока не пройдет по Эверону иссушающим убийственным войском.

Крики, шипение, вой и рев были повсюду. В тот миг, когда один из драконов спикировал на обожженную землю, меняя форму, Легран едва успел ударить вспышкой рядом с ним, чтобы не позволить нескольким тварям выпить его досуха. Следом за первым начали приземляться остальные. Дольше всех продержался Миранхард, но вот уже и он опустился на клочья травы. Начался оборот.

Надо было признать: этот бой они проиграют. Если только… если только он не поступит как отец. Но если делать это, то делать прямо сейчас, потом может не хватить сил чтобы запустить волну Огня Феникса. Увы, даже это будет бессмысленно, если не найти источник, а источник в лесу. Чем бы он ни был. Каким бы он ни был…

Оглянувшись на брата, не переставая уничтожать десятками нападающих тварей вспышками, Легран начал пробиваться к лесу. Как бы ни хотелось попрощаться или попросить прощения, он понимал, что сейчас каждая минута промедления опасна. Не говоря уже о том, что опасно отвлекать любого во время такой битвы.

К сожалению, с ней он тоже попрощаться не успеет.

Эта мысль пришла нежданной и совершенно не вовремя. Хотя когда она была бы вовремя?

— Вы совершенно не меняетесь, ваше величество! — Ее голос звучал, как будто она стояла в двух шагах от него. Ее улыбка, ее глаза, ее смех: все это сейчас было настолько живо, что Легран не удержался, улыбнулся сам. Надежда была рядом все это время, все это время, что он вел себя как дурак. А ведь мог каждый день, ну или хотя бы большую часть дней сжимать в объятиях самую желанную женщину.

Сквозь рокот драконов, рев пламени, шипение до него донесся крик брата:

— Легран, вернись! — но он звучал как из другого мира.

Как слабый, едва различимый шепот.

Он даже не обернулся, наконец–то оказавшись у кромки леса и пуская в ход вспышки с удвоенной силой. На заре самых первых сражений драконы попытались поливать лес Шаэри своим пламенем, но оно, словно оттолкнувшись от невидимой преграды, срикошетило в них. Тогда погибло очень много сильных драконов.

Огонь Феникса же действовал даже внутри, и сейчас, продвигаясь все дальше и дальше вглубь леса, Легран старался почувствовать источник темной силы. На что эти твари идут? И откуда?

Перед глазами то и дело темнело, а может быть, это было свойство леса, порождающего таких созданий, но все же чем дальше он двигался, тем более явно ощущал какой–то пульсирующий темный сгусток, отзывающийся в сердце льдом. И — гораздо ближе к себе — словно полный противовес, согревающий пламенный островок.

Теперь становилось понятно, каким образом кто–то вытащил тварей из их норы: на энергию, которой они так жаждали. Уничтожить его — и твари перестанут лезть, а после… после останется только очистить эти легионы Огнем Феникса.

Прогулка по сырой, размякшей от дождя земле, между деревьев, в лесу, кишащем теми, кто с радостью бы им полакомился, заняла чуть больше времени, чем он рассчитывал. Чуть больше времени и чуть больше сил. Раньше Легран не мог понять, почему отец поступил так. Почему не остановился, почему раскрыл свою силу на полную, зная, что это его убьет.

Сейчас, когда за его спиной были те, кто бился с ним бок о бок до изнеможения, а еще чуть дальше — та, что безумно дорога и без которой сама жизнь, казалось, теряла смысл, он все понял. Осознал, и словно гора с плеч свалилась, вся эта бесконечная бессмысленная обида и непонимание, которые он таскал с собой все эти годы.

Твари слетались на энергетический сгусток, как мотыльки на свет. Они рвались сначала к нему, а потом, понимая, что это не энергия жизни, устремлялись дальше. Тех, что окружили источник, Легран уничтожил несколькими мощными вспышками, а потом — когда дальний поток потихоньку стал угасать, обратился к Огню Феникса. Древней истинной силе их рода.