- В самом деле? - Глаза его лукаво блеснули. - В таком случае нет смысла сообщать о нас. Не так ли? Яна сжала его руку:
- Питер спасал меня, забыв о себе. Вот как он любит меня. - Она стиснула его руку, и он благодарно улыбнулся ей.
- Эпидемия кончилась, - сказал я. - Разве вы не слышали? Появилась вакцина.
- На этот раз они просчитались. А что будет в следующий, неизвестно.
Я понял, что логикой его не возьмешь, и сменил тему. Поинтересовался, как им удалось выжить в этой глуши. Это отвлекло обоих. Они наперебой с гордостью рассказывали о своих изобретениях и убежищах. Мы поговорили еще немного, и я решил, что пора уходить.
- Обещаю не выдавать вас, - сказал я на прощание. - Счастливо оставаться. Надеюсь, вам удастся продержаться зиму, - Зима на Западном континенте была суровая, с ледяными ветрами и обильными снегопадами.
- О, мы просто обязаны продержаться, - ответила Яна. - У нас скоро будет ребенок. - На этом мы и расстались.
Мы почти выдохлись, пока поднимались к лагерю, и когда наконец добрели и сбросили у кострища рюкзаки, стемнело. Дерек и Аманда, посовещавшись по поводу прощального ужина, вытащили припрятанную бутылку вина. Мы ели бифштексы с картошкой, горячий хлеб, пили вино и кофе. Чудесный был ужин.
Настала наша последняя ночь с Амандой. Страсть уступила место нежности. Говорили мы мало, грустили, и этими моментами я особенно дорожил.
Утром мы упаковали весь наш багаж в вертолет, тщательно загасили костер и пустились в долгий обратный путь. Я снова был единственным пилотом. Время от времени передавал штурвал Дереку, и он радовался, как ребенок.
Подлетая к дому, мы опять заговорили о капитане Гроуне.
- Представь, - сказала Аманда, - каково им будет с ребенком зимой. Я пожал плечами:
- Одну зиму они уже пережили и эту переживут.
- До чего же ты бессердечный!
- Возможно. Так на меня повлияла служба на флоте. Там каждый сам стелет себе постель и сам на ней спит. - Я вспомнил, как то же самое говорил Хейнцу, и переменил тему. - Вот до чего могут довести командира стрессы. Сидит он в своей каюте один, и страшные мысли лезут в голову... Дерек задумчиво посмотрел на меня, я продолжал: - Хуже всего то, что не с кем поговорить. Может, поэтому Гроун и спятил.
- Несчастный.
- Потому я и беспокоюсь.
- О чем?
Мне бы уйти от разговора, но вместо этого я с отвращением сказал:
- Разве я тебе не говорил? Им некем меня заменить. Никого нет старше по чину. Так что придется вести корабль на Окраинную колонию и обратно домой.
- Но ты не можешь!
- Это мой долг, - ответил я. - Моя работа.
- Как давно тебе это стало известно, Ники? - с неприязнью спросила Аманда.
- Еще во время моего визита в Адмиралтейство. - Я безнадежно махнул рукой. - Другого выхода нет.
- Ты мог бы уйти в отставку! - взволнованно сказала Аманда и уже спокойнее добавила: - Я знаю, что ты старался, как мог, Ники. Но едва не погубил корабль. Тебе просто повезло, что этого не случилось. И ты это знаешь.
- И не раз.
- И все же ты летишь? Не можешь жить без славы?
- Дело не в славе, - возразил я. - Я не вправе нарушить присягу. Тебе это известно. Аманда еще больше разозлилась:
- Значит, все это время ты знал, что снова отправишься в полет командиром, а мне ничего не сказал?
- Это и не давало мне всю неделю покоя!
- Терпеть не могу обмана...
- Обман... Аманда, я просто не подумал об этом. Считал, что все в Централтауне знают. У меня не было выбора! Я...
- Выбор был! Уйти в отставку!
- Он старший офицер, - возразил Дерек, - Его долг...
- Гардемарин, не вмешивайтесь! Аманда, это несправедливо.
- Я ненавижу себя за то, что поехала с тобой, поверила твоей лжи! Не желаю с тобой разговаривать!
Я поднял вертолет так высоко, как только позволял мотор, наплевав на перегрузку двигателей. Час мы летели в угрюмом молчании, потом появилась береговая линия, и я полетел вдоль нее на север к Централтауну.
Аманда, не сказав ни слова, ушла со своими пожитками искать такси. Я остался с Дереком, чтобы сдать вертолет и забрать свой багаж. Поздно вечером я проводил Дерека до шаттла, а сам отправился на окраину города, к Аманде.
В доме было темно. Я несколько раз постучал. И Аманда в ночной рубашке подошла к двери. Открывать не стала, лишь спросила:
- В чем дело?
Она заслуживала того, чтобы быть с ней честным, и, набрав в легкие воздуха, я сказал:
- Аманда, я люблю тебя. Мы больше никогда не увидимся, и мне хотелось бы увезти с собой самые лучшие воспоминания. Прости меня, пожалуйста. Я должен был сказать тебе все. Прости!
Она вздохнула:
- Ах, Ники, Ну почему все так складывается? - Она вышла на крошечное крылечко.
- Прости, - без конца повторял я. - Мне хотелось, чтобы ты была счастлива. Мне было так хорошо с тобой. В глазах у нее блеснули слезы.
- Я буду скучать, Ник. И никогда не забуду тебя.
- Мне бы очень хотелось остаться, но я не могу. И вряд ли когда-нибудь вернусь сюда.
- Я знаю. - Она попыталась улыбнуться и нежно поцеловала меня в лоб. Прощай, Ники. Удачи тебе во всем. Храни тебя Бог.
- Не представляю, как буду жить без тебя. - Глаза защипало. - Да не оставит тебя Господь своей милостью.
