«С уважением Николасу Сифорту, командиру судна Флота Объединенных Наций „Гиберния“.
Уважаемый сэр!
Прошу извинить меня за мое поведение во время вашего визита. Вы представляете власть на борту корабля, но я не выказал вам должного уважения. Мало того. Был непозволительно груб».
Я не знал, что и думать, и стал читать дальше.
«Неудивительно, что вы сочли меня непригодным к военной службе. Еще раз прошу простить меня. И заверяю, что способен вести себя пристойно и никогда больше не оскорблю вас ни словом, ни делом.
С уважением, Дерек Кэрр».
Это было уже слишком. Допустим, Дерек Кэрр осознал, что вел себя грубо. Допустим, решил извиниться. Но он унизил себя, и это трудно было переварить. Любопытно, зачем ему это понадобилось? Я запер письмо в ящике стола под моим терминалом.
Через несколько часов в пустом, слабо освещенном ангаре баркаса открылся люк и в него просунулась голова.
— Мистер Хольцер, сюда, — сказал я. Вакс обвел взглядом огромную каверну и, увидев меня, быстро встал по стойке «смирно»:
— Гардемарин Хольцер явился, сэр!
— Очень хорошо, — я жестом указал на окружающее нас пространство. — Что это, Вакс?
Он озадаченно ответил:
— Ангар корабельного баркаса, сэр.
— Правильно. Теперь, пока он пустой, самое время навести здесь порядок. — Я достал из кармана кителя небольшую тряпку и брусок полировальной пасты для алюмалоя. — У меня есть для вас работа. Почистите и отполируйте стены ангара, мистер Хольцер. Все.
Вакс посмотрел на меня с беспокойством и недоверием. Ангар был огромным. Чтобы отполировать его, потребуется не меньше года. Работа совершенно бесполезная. Стены ангара вручную не полируют.
— Вы ничем больше не будете заниматься, пока не закончите. Освобождаю вас от вахт и запрещаю заходить на мостик. Приступайте. — Я сунул ему тряпку и пасту.
Я был беспощаден. Даже лишил его возможности протестовать или сетовать, освободив от вахт и запретив появляться на мостике. Я отдал ему приказ, поставив перед необходимостью выполнять его и надеясь, что он выдержит это испытание.
— Есть, сэр. — Голос его звучал неуверенно, и все же он повернулся, потер стену бруском и взялся за тряпку. Алюмалой полировать нелегко, работа эта тяжелая. Через несколько минут он отполировал небольшой кусок в несколько квадратных дюймов. Затем намазал пастой соседний участок и сложил тряпку, чтобы чистая ее часть оказалась сверху. Напрягая мышцы, он стал тереть тряпкой неподатливую алюмалоевую поверхность.
Я понаблюдал за ним какое-то время и сказал:
— Явитесь за следующим заданием, когда закончите все четыре стены. — Я повернулся и направился к люку в двадцати метрах от того места, где он начал работать. Оглянулся. Он трудился с таким же усердием. Я распахнул люк, пригнулся, чтобы пройти. Он продолжал работать.
Я вернулся в ангар:
— Отставить, мистер Хольцер.
— Есть, сэр. — Глаза его растерянно забегали — он не верил в избавление.
— Вакс, что я только что продемонстрировал вам?
Он подумал, прежде чем ответить:
— Командир обладает абсолютной властью над судном и людьми на нем, сэр. Гардемарин обязан выполнить любой приказ командира.
— Это вы и раньше знали.
— Да, сэр. — Он заколебался. — Но теперь понимаю гораздо лучше.
Слава Богу. Я услышал именно то, что хотел.
— Вам больше не надо являться каждые четыре часа для личной проверки. Можете приступить к исполнению ваших обязанностей в кубрике. Знаете, чего я от вас жду?
— Да, сэр. Никаких издевательств над другими ни при каких обстоятельствах.
— Не смешите меня! — Я разозлился. Если это все, что он понял, то я просто потерял время.
— Я думал, вы добиваетесь именно этого, сэр. Чтобы я научился контролировать себя. — Он был в замешательстве.
— Да, этого. И еще кое-чего. Пошли, сделаем налет на камбуз.
Он улыбнулся. В начале круиза мы, все четверо, часто совершали ночные набеги на камбуз и шарили по холодильникам. Плохо бы нам пришлось, если бы нас застукали. Но в этом риске была своя прелесть.
Сейчас я зашел на камбуз безо всякой опаски. Металлические полки сверкали чистотой. Еда была надежно завернута и разложена. Я открыл холодильник, нашел молоко. Разумеется, синтетическое. В хлебнице — остатки кекса для завтрашнего обеда. Ладно, завтра о нем и не вспомнят. Я взял кусок себе, второй дал гардемарину и указал ему на стул. Мы прикончили кекс.
— Раньше было вкуснее, — заметил я.
— Да, сэр, но сейчас тоже неплохо, — вежливо ответил он. Наш Вакс прошел долгий путь.
