— Да, моя профессия не хуже любой другой, хотя ее и сравнивают с другой профессией — самой древней и самой позорной. Если у журналиста нет принципов, нет позиции — тогда он неизбежно стает продажным: продает свой талант, свой опыт, и старается взять от этой продажи побольше. Я не хочу иметь ничего общего с продажной журналистикой, участвовать в грязных кампаниях, быть послушным инструментом в руках политтехнологов, манипуляторов общественным мнением. Такая журналистика не для моего характера. Я никому не продаюсь. Даже за большие деньги.
Он встал, выпил еще немного воды, готовясь уйти.
— Если я ответил на все ваши вопросы, то с вашего разрешения пойду, а вам счастливо оставаться.
Смагин с женой подошел к Андрею, и оба, заплакав от радости, обняли его.
— Нет уж, погоди, не спеши. Попал ты, Андрюша, в руки Смагина, попал…— Павел Степанович сиял от счастья. — Даже не представляешь, что я теперь с тобой сделаю… Но все только хорошее. А все плохое для тебя кончилось. Как и для меня, для всех нас. Может, в воскресенье с утреца махнем к нам на дачу за город и там под хороший шашлычок отметим наше знакомство? Шашлычок, между прочим, делаю такой, что пальчики оближете. Друзья-ингуши в горах научили.
Андрей смущенно улыбнулся.
— Так как насчет шашлычка? Махнем? — еще крепче обнял его Смагин.
— Я лично как раз и собирался махнуть за город. Но не на шашлычок, а в монастырь, помолиться Николаю Чудотворцу. Давно там не был. Поеду. Побуду на воскресной службе, а вечерком вернусь на свое любимое место.
— Значит, отказываешь Смагину? Самому Смагину отказываешь?
— Нет, не отказываю. Просто еду к своему верному помощнику — святителю Николаю Чудотворцу.
— И что тебя туда тянет?
— То же, что и остальных, кто туда едет: вера.
— В таком случае еду с тобой. Вместе едем!
Уже в должности мэра Смагин приехал в монастырь, где все так же несла послушание его дочь Надежда. Никто так и не догадался, не понял, кто сидел в камере предварительного заключения, а кто оставался в келье, обливаясь слезами и прося у Бога прощения за все, что привело к такому трагическому финалу. Это осталось тайной тех, кто был посвящен в нее: Надежды, Веры и настоятельницы. Хотя был еще один человек, которому эта тайна открылась: Выкван, но и он сохранил ее, лишь однажды шепнув Надежде:
— Твой Бог действительно сильнее всех моих. Я тоже хочу служить Ему. Научишь?
В монастырском дворе Надежда вдруг столкнулась со своей старой знакомой — Азой, с которой сидела под следствием. Та, сильно хромая, непрестанно охая и корчась от боли, остановила ее:
— Матушка, а где тут… помолиться хочу… здоровья совсем нет… Ноги отказывают, кровью истекаю… по-женски…
Надежда указала ей дорогу к маленькому храму, где совершались молебны о здравии больных и немощных. А потом тихо спросила:
— Как же так? Неужто твои заветные молитвы не помогают? И заговоры тоже бессильны стали? Кому-то грозила, что у нее ноги откажут, кровью вся изойдет, что никакие храмы и монастыри не помогут, а тут сама с той же бедой пришла…
Аза вскинула брови, изумленно взглянув на Надежду, не в силах понять, кто она была. И кто был тогда с ней в камере?
— Здесь тебе точно помогут, — Надежда легонько взяла ее под руку, помогая дойти, — только верь Богу, молись, проси Его. А глупости оставь, не к добру они.
Игуменья приняла у себя Смагина после того, как монастырь отслужил благодарственный молебен за победу Павла Степановича на выборах. На молебне стояли детишки вместе с воспитательницей, выжившие в той страшной аварии и теперь тоже благодарившие Бога за Его милость. Благодарили и Смагина: он всем помог восстановить здоровье, оправиться от пережитого шока.
— Уж не хотите ли забрать нашу Наденьку? — улыбнулась настоятельница, встречая радостного гостя и всю его команду.
— Я многое понял, матушка, но еще больше хочу понять, всему научиться, что касается вопросов нашей веры православной. Надеюсь на вашу помощь и готов стать одним из послушников.
— Что же, Павел Степанович, намерение сие похвально зело. Скоро недалеко отсюда откроется еще один монастырь, теперь уже мужской, и у вас будет возможность там послужить Богу. А пока ждем от вас такого же усердия в добрых делах и милосердии на должности мэра, как и до этого.
— Обещаю быть в этих делах еще более усердным, — Смагин смиренно поклонился игуменье, принимая от нее благословение. — Первым долгом мы проведем сюда хорошую дорогу, связь, построим приют для паломников и гостей, подключим средства массовой информации. Думаю, кроме того, построить и детский дом: современный, комфортный, чтобы всем сиротам в нем не было одиноко. Первыми, кто там справит новоселье, станут детишки, что пострадали в аварии. Планов много, прошу ваших теплых молитв, чтобы Господь помог все это реализовать. Я подобрал себе новую команду толковых, думающих, порядочных людей. Кстати, можете познакомиться: один из них — мой новый пресс-секретарь Андрей Паршин, профессиональный журналист, репортер. Если бы не он, то…
