– Оставьте нас наедине. – Твердым голосом сказал я.
– Я вам говорил: пятнадцать минут в день. Если больше – вы себя погубите.
– У нас кризис.
– Меня это не волнует. Вы проходите курс лечения стимулятором роста. Санитары заберут вас…
– Вон! – взревел я. – Сию же минуту!
Он ретировался, шокированный и чрезвычайно обиженный одновременно.
– Бевин, закрой дверь! – Я начал натягивать на ноги штаны, а на моем лице стала прорисовываться маска спасителя человечества.
Я сидел в зале заседаний госпиталя, потирая колено и радуясь, что оно снова болит.
Ну, и что их там, в этом аду Господнем, задерживает? Связь должна быть вот-вот установлена.
– Джеренс?
Ответа не последовало. Я вытер вспотевшие ладони.
«Галактика». Я постарался погасить ее образ перед моим мысленным взором. Наш великолепный новый корабль, с богато отделанными сверкающими коридорами, элегантными каютами для пассажиров. Неутомимый интендант и его служки, выполняющие все пожелания клиентов. Учтивые молодые гардемарины, спешащие по своим делам таким быстрым шагом, что вот-вот перейдут на бег, за который они могут заработать внеочередные наряды. Лазерные башни, поблескивающие на куполе.
И на сверкающем капитанском мостике – раковая опухоль, распространяющая метастазы и проникающая в горячо любимый мною Флот.
И хуже всего было то, что я получал об этом предупреждения. Робби Боланд говорил мне, что с Флотом творится неладное. И Хазен говорил. Даже Дерек. Но в своем упоении Генсековской властью я все это игнорировал.
У меня под носом преданных нам адмиралов заменяли нужными людьми. Дубровик был ранен и убран с дороги. Потом Маккей. Напрасно я спрашивал Бранстэда, на самом ли деле это несчастный случай. И никакого расследования я не провел.
Не желая сталкиваться с вызывающими тошноту политиканами, я не занялся ни вставшим в оппозицию Адмиралтейством, ни политизированными офицерами, ни глупостью при сооружении «Галактики», ни прекращением строительства новых кораблей.
Я оставил их наедине с собственными страхами и проблемами.
Из-за моей самоуверенной слепоты поднялось восстание.
Если я оставлю клинику, то рискую навсегда остаться парализованным. И ни в коем случае не смогу вернуться на Землю, чтобы руководить ответными действиями моего правительства.
Хотя какая разница? Будь у меня больше подвижности – что бы я смог сделать?
Уйти в отставку. Принять последствия моей глупости.
Нет. Пока нет.
Я доиграю эту пьесу до конца.
У меня не было времени писать свою речь. Я собирался говорить без всяких шпаргалок. Попрошу мир о помощи, попрошу о времени для разрешения кризиса. Призову к терпению. Это было все, что я мог сделать.
Шестнадцать тридцать. На линии связи с Ротондой – тишина.
Напротив меня в зале заседаний, вне поля зрения голографокамер, сидят Арлина, Дерек, Майкл и два серьезных молодых человека в серой униформе. Ансельм вернулся с базы Лунаполиса должным образом одетый. Если он и был возмущен насильственным возвращением в детство, то никак этого не показывал. Возможно, государственный переворот заставил его забыть обо всем. Он сказал, что при получении новой униформы на базе не заметил ничего необычного. Интересно.
Я посмотрел на голографокамеры. Я был одним из немногих среди общественных деятелей, кто ненавидел съемки и редко в них участвовал.
Господи, где же Бранстэд? Было уже без пятнадцати пять. Если ждать слишком долго, линию может занять Валера.
– Вы на месте, господин Генеральный секретарь? Я подскочил на стуле:
– Да.
– Прошу прощения, но ситуация осложнилась… Люди Валера требуют ваш офис. Я тяну резину. Видеть вас не могу. Только аудиосвязь.
– Дерек!
Он подошел с голографокамерой.
– Позвольте-ка мне, сэр, – отстранил Дерека Бевин. Мальчик защелкал клавишами. Через мгновение установилась полная видеосвязь.
– Сэр, Валера в эфире! – сказал Джеренс.
– Можем мы его отключить?
– Сомневаюсь, что работники сети нам это позволят. Я вскипел от ярости:
– Сразу, как только он закончит!
– Хорошо.
Валера напыщенно разглагольствовал о моей трагической гибели и о том, что надо предотвратить подобное в будущем. О моем не правильном идеализме.
Он возносил хвалы патриотизму Флота. Я не переставая ругался, пока не подошла Арлина и не взяла меня за руку.
Сенат и Ассамблея заседали как раз в тот момент, когда Валера говорил. Через несколько мгновений они смогут, голос за голосом, навсегда похоронить экологические законы. А потом Валера благополучно продолжит свое выступление.
Он не оставлял мне времени для раздумий. До того как я успею воззвать к общественному мнению, все будет потеряно.
Экран погас.
Сбитый с толку, я забыл, о чем хотел сказать.
– Сейчас, господин Генеральный секретарь. Вы будете в эфире через три… две…
Я пригладил волосы, поправил галстук.
– Один… Давайте!
– Я – Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций Сифорт. Я не был ранен во время варварской атаки, которая разрушила мой дом. Я обращаюсь к вам сегодня из надежного места, которое не будет раскрыто, и призываю верные Объединенным Нациям силы подавить восстание капитана Улисса Стангера с корабля «Галактика».
