«Коридорные переборки станции закрыть через тридцать секунд!»
– Давай, Арлина! «Галактика» заполнила весь экран.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – монотонно твердил Хой. – Пожалуйста.
Полную аварийную нагрузку на двигатели, Арлина. Взорви их, если необходимо. Поворачивай. Нос уже прошел мимо. Выбросы пламени из поврежденного бака развернут корабль, и тогда…
«Галактика» ударилась о станцию.
К нашему отчаянию, она ужасающе медленно врезалась в незащищенную станцию и пробила рваную рану в ее правом борту в нескольких сотнях метров от носовой части. Сила инерции тащила «Галактику» дальше, и пробоина поднялась до диска первого уровня, потом второго. Я застонал. Третий уровень…
«В секциях с третьей по шестую уровня 5 – декомпрессия. Персоналу перейти на аварийно-спасательные участки!»
Из носа «Галактики» вырывались языки пламени. Я натянул шлем и непроизвольно пробежался пальцами по застежкам скафандра.
– Что мы наделали? – протянул Хой измученным голосом. – Сифорт, что мы наделали?
Гигантский звездный корабль перестал рвать корпус станции и по инерции двигался дальше. Медленно вращаясь, «Галактика» прошла мимо голографокамер станции в темноту ночи.
«Старший офицер Рейне с борта корабля В КС „Новый Орлеан“. Мы получили серьезные повреждения, и у нас декомпрессия в доке-камере 6-й орбитальной станции. Я блокирован на капитанском мостике. Может ли кто-то мне помочь?»
Я был на ногах, хотя на меня давил вес собственного тела да еще такая же тяжесть скафандра. Как мне удалось встать – уму непостижимо. Пот катился с меня градом.
– А теперь слушайте, – хрипло проговорил в микрофон Хой. – Я возвращаю орбитальную станцию и все ее оборудование Адмиралтейству и правительству Генсека Сифорта. Прекратить сопротивление.
Опираясь на трости, я заковылял к двери.
– Сифорт! – позвал адмирал. – Вы были правы. Я капитулирую. – Он вскинул правую руку вверх и отдал мне честь. Левая его рука с пистолетом поднялась к виску.
Дымящаяся кровь забрызгала мой скафандр и стекло шлема. Я выбрался в коридор.
Передвигаться с помощью тростей не так уж сложно, если не обращать внимания на белые всполохи перед глазами, пронзительную боль и тупые уколы, когда все это точно разрывает тебя на части.
– Мистер Сифорт, вы уже…
– С дороги! – Я проковылял мимо испуганного гардемарина Спика. Если мои колени не подогнутся, я смогу сохранить вертикальное положение и сделаю еще один шаг, потом еще. А каждое движение приближало меня к причальным камерам для шаттлов.
Осталось двадцать метров. Пятнадцать.
«Корабль ВКС „Галактика“ – всем летательным аппаратам и орбитальной станции. Помогите кто может, – услышал я спокойный голос Арлины. – Нужны космические катера для экстренной эвакуации пассажиров и экипажа».
На «Галактике» имелось четыре катера. Каждый вмещал тридцать шесть человек. Еще были две шлюпки. По восемь человек в каждой.
– Сэр, позвольте мне достать кресло…
– К дьяволу кресло. – Я больше никогда не буду им пользоваться. Лучше я умру.
Десять метров.
Гигантский внешний люк приемной камеры для шаттлов был распахнут в ночь. Я мельком увидел Землю, большую и очень красивую на фоне темного бархата неба. Я нажал на кнопку и вошел в шлюз.
Гардемарину Спику, который был без скафандра, оставалось только наблюдать за мной:
– Куда вы направляетесь?
– На свой корабль!
Люк между нами закрылся. Через мгновения, которые казались столетиями, воздух из шлюза был откачан.
Из другого, открытого, люка полдюжины членов экипажа станции, бывшие в безопасности благодаря своим скафандрам, наблюдали, как сверкающий огнями космический лайнер уплывал прочь.
В моих баллонах хватило бы воздуха на два часа. Выпрямив ноги, я прислонился к стене и отставил на время в сторону трости. В безвоздушном пространстве сила тяготения почти равнялась земной. Это значило, что мне понадобится едва ли не вся мощность моих двигателей, чтобы преодолеть притяжение гравитронов станции.
Я включил двигатели и стал подниматься вверх.
«„Галактика“, говорит транспортник-рудовоз „Анаконда-3“, дрейфующий рядом с орбитальной станцией. Мы посылаем катер. Будьте наготове».
Не рассчитав, я поднялся слишком мало. Я дал больше тяги двигателям, но было поздно. Когда я вылетал из люка, то задел ногой голову одного матроса. Я надеялся, что не разбил ему шлем.
Проблема была не в том, чтобы догнать «Галактику»: хоть и с большими усилиями, но она должна была затормозить. Сложно оказалось выровнять наши скорости и приноровиться к ее медленному вращению.
«„Галактика“ сообщает, что у нас вышло из строя большинство двигателей. Мы будем пытаться стабилизировать кружение…»
Ее приемная камера-бухта для катеров на втором уровне была открыта. Рядом с ней кружились фигуры в скафандрах. Затормозив, я влетел в камеру, ожидая, что гравитационный толчок опустит меня вниз.
Но тяготения не было. Выругавшись, я изменил тягу своих двигателей на противоположную и включил их. И сразу снизил скорость – иначе мои ноги не выдержали бы удара.
