— Дура! — презрительно матюкнулся двоюродный брат. — Контроль пройдете без баксов, а на той стороне ты, сеструха, сразу бухайся на пол, в обморок там или истерику, а ты Вовка ори, что у неё сахарный диабет или астма, а все лекарства вы забыли у провожающих, то есть у ней. А без них — «скорую» позвать не успеете! Тебя Вовка выпустят обратно, а моя вместе с лекарством незаметно сунет тебе за пазуху баксы! Ну как идейка?
— А если снова проверют?
— Ни в жисть!
— А если!
— С какого рожна? Уже ж проверяли!
— А так… из подлости!
— Ну если из подлости, тогда… — в раздумьи покачал головой двоюродный брат, — тогда точно — п-ц! На все случаи никакие презервативы… Тогда — Белый лебедь и десять лет без права переписки!
— Так, бриллиантовые! — Ольга, как привокзальная цыганка азартно тряхнула грудями и звонко хлопнула в ладоши. — Будем искать консенсус! Пейте, веселитесь, а мы с Вовкой на минуту вас покинем. Нам с товарищами надо посоветоваться! Вовка, за мной!
Через минуту с кухни послышались знакомые голоса, топот ног и звяканье посуды. Хозяева в крайнем возбуждении метались из угла в угол и шептались, как на сцене театра, чтоб было слышно до последнего ряда. Время от времени они шипели друг на друга, призывая орать потише.
В зале Иван с тоской в который раз оглядывал пустые тарелки и рюмки, и от скуки гонял по столу хлебные шарики. Супруги же явно прислушивались к доносившимся с кухни голосам, хмурясь и покусывая губы.
— Я им не верю! — неслось с кухни.
— Я тоже! Но они все же — родня, и потом…
— Родня? Чья родня? Че такое родня!
— Не ори! Да, он — мой кузен!
— Кузен — не брат!
— А кто же?
— Половинка! Четвертушка! Осьмушка! Вот кто!
— Все равно — родственник!
— А как… брат на брата! Знаааем!
— Когда это было!
— А хоть когда! Все повторяется, позолоченая! Всеее повторяется!
— Но они ж нам тоже дали!
— Ага! Рубь с полтиной! А требуют все!
— И че ты предлагаешь? Не давать?
— Тссс! Прикуси язык! Там все слышно! Я сам с ними поговорю. Ты не лезь! Не бабье это дело! Ишь, приперлись, как… Кто ходит в гости по ночам, тот поступает мудро! Ворюги!
— Ну хорошо, хорошо! Как скажешь! Только ты уж с ними того… без рук! Чтоб все по-родственному! И то правда, бабки им дай! А у самих глаза так и бегают!
Когда хозяева вернулись в залу, они не заметили, что гости уже давно в курсе всего. В природе вещей ничего не изменилось, и только глаза встретивших их были какие-то другие.
— Ну чё? — как ни в чем ни бывало, окликнул их двоюродный брат, ему удалось, наконец, закинуть одну ногу на стол, и он чувствовал себя победителем. — Нашли косенус? Чё, не нашли? А в мусорном ведре искали?
Вовка подтолкнул жену к стулу, поискал что-то глазами на столе, кажется, не нашёл, закурил сигарету, и уже решительно сел прямо напротив двоюродного брата. Как можно добродушней улыбнулся и сказал:
— Значит так, ребята! Спасибочки вам, конечно, за заботу, но мы уж как-нибудь своими силами. Сами, сами! Групповуха в таком деле… отягчающее обстоятельство. Вы чё! Это ж уже целый шпионский заговор против законной власти! Мы че с Олькой — пиночеты? А так, если чего… ну не знали, не досмотрели, не дочитали! Незнание, конечно, не освобождает… но снисхождение какое-никакое, думаю, будет. Первая, мол, ходка за рубеж и все такое! Олька, та под городскую дурочку закосит, а мне и косить не нужно: дебил до рождения. Словом, два бизнесмена-мудачка и — никакой политики! На этом экстренное собрание объявляю закрытым! Кто — куда, а я — на койку! На улицу мы вас, конечно, не погоним: родня всё же! Если хотите, Олька вам тут и постелит. Хоккей?
Мизинцем правой руки двоюродный брат аккуратно прочистил ухо и начал медленно вставать со стула. Глядя на него, сорвались и другие.
— Хм… ну чё ж, — не менее добродушно, чем ольгин муж, сказал он, наконец поднявшись во весь свой немеряный рост, — как говорится, было бы предложено. А предложено было! Вам, конечно, видней из подвала, чем нам с колокольни! Но мы не в обиде! Верно, ребятки? Какая там обида на двух… дебильных бизнесменов! А спать я привык дома. Такая, понимаешь, дурная привычка с рождения. Ну бывай!
Он резко шагнул навстречу олькиному мужу и протянул ему руку на прощанье. Но вместо того, чтобы пожать, Вовка судорожно обхватил ее двумя руками за кисть и замер, как будто в порыве невыразимой благодарности. Рот его разъехался в широчайшей улыбке. В следующее мгновение он буквально повис на могучей шее гостя.
— Ты че?! — изумилась Ольга. — Отпусти его немедля! А то заревную!
— Ну вот! — восторженно отозвался Иван. — Начали за упокой, а кончили за здравье! Как в лучших домах… Любовь да и только! Эй, хлопцы, вы че это в натуре! При живых-то женах!
Двоюродный брат резко отдернул протянутую руку, и сразу же, тяжело охнув, Вовка свалился к его ногам.
— Ну вы, мужики, даете! — зажевывая слова, пробормотал Иван. — То обниматься, а то…
