В этот момент в комнату вошла старушка, та самая из бывших рабов. Она, кажется, не заметила моих манипуляций, а может, попросту не посмела об этом говорить. Но для того, чтоб предупредить возможные подозрения, я сказал:
— Я забрать фото с мамой.
Старушка, грустно улыбаясь, понимающе закивала.
— Если хотите, свамен, там внизу есть еще альбомы с фотографиями, могу принести.
— Нет, потом, — ответил я.
— Не верится, что это вы. Когда я вас в последний раз видела, вы на ножках еще плохо стояли, — умиляясь, сказала она, — но я всегда надеялась, что вы и ваши родители на самом деле выжили. Мы с Орисом надеялись, что когда-нибудь Игал вернутся. И вот дождались. Вы очень нужны Форхаду, свамен, очень.
Старушка грустно вздохнула.
— Почему? — настороженно взглянул я на нее. — В городе плохо?
Она отвела глаза, ничего не ответила, морщинистого сухого лица коснулась виноватая улыбка.
— Мы здесь всё сохранили, — сказала она, видимо решив сменить тему. — Ничего не выбрасывали, здесь все так же, как и в тот день, когда ваши родители…
Она осеклась и снова виновато улыбнулась, вздохнула и, вытянув из передника тряпку, принялась протирать пыль на лаковом белоснежном комоде.
— Азиз! — громко позвал меня снизу Симар. — Надим приехал.
В проходе появился Цай, намекая, что пора идти вниз.
Я спустился в холл, Симар уже стоял у распахнутых дверей, глядя на улицу. Я подошёл к нему.
— А вот и Надим Люмб, — кивнул Симар на выходящего из машины человека.
Надим вошел в распахнувшиеся ворота, зашагал по аллее порывистой решительной походкой: он держал в руках пухлую кожаную папку, на вид ему было лет сорок, он был среднего телосложения с намечающимся брюшком, большими рабьими глазами и толстыми губами.
Мне он не понравился с первого взгляда, было в нем нечто отталкивающее. Хотя я и предпочитал никогда не судить людей по внешности, но первое впечатление зачастую меня не подводило.
Он вошел в дом с протянутой рукой для рукопожатия. Сначала он приветствовал Симара. Затем повернулся ко мне.
— Азиз Игал, рад знакомству.
Заискивающий взгляд, скользкая улыбка, потная рука легла в мою ладонь.
— Я, к сожалению, не смог посетить приём в твою честь и познакомиться, — не прекращая улыбаться, говорил Надим. — Дела, бесконечные дела. К тому же конфликт с Капи добавил проблем.
Виноватая улыбка, обращенная к Симару. Он в свою очередь понимающе кивнул и жестом пригласил Надима войти.
Надим поглядывал на меня и улыбался каждый раз, как я обращал на него внимание. Он из шкуры вон лез, чтоб понравиться. И это настораживало.
Мы вошли в гостиную, сели на диваны, Надим уселся рядом со мной и открыл папку с бумагами, укладывая их на антикварный журнальный столик.
— Не знаю, стоит ли сейчас загружать Азиза еще и делами Форхада? — Надим вопросительно уставился на Симара.
— Стоит, — сказал я, забирая папку из рук управляющего.
Надим слегка растерявшись, покосился на Симара.
— Я поэтому и пригласил тебя. Для начала расскажи Азизу о владениях, принадлежащих его роду, — наставительно произнес Симар.
Надим покладисто закивал и осторожно извлёк из папки, которая по-прежнему находилась у меня в руках, карту, сложенную в шесть раз. Спешно он развернул ее на столе, и мне хватило одного взгляда, чтоб понять, это карта Сорахашер и ближайших кланов.
— Это территории Игал, — указал Надим пальцем на выделенный жёлтым кусок земель.
Рядом же располагалась граница пунктиром, как не трудно догадаться, граница с Капи.
— Здесь находится Форхад, здесь у нас храм и источник. — На карте он был обозначен треугольником. — Еще четыре посёлка: Такина, Сомадж, Дан-Хари и Люсиджи.
Надим показал посёлки:
— В Такине угольная шахта, здесь деревня рабов, а местные жители занимаются сельским хозяйством, работают на маленьком молочном заводе, молоко все наше отсюда же из Такины. В Сомадже кукурузные поля, фабрика по переработке кукурузы. Мука, хлопья, консервы, воздушки (наверное он имел ввиду попкорн или кукурузные палочки).
Я с интересом слушал и запоминал.
— Дан-Хари выращивает сахарный тростник, и здесь соответственно два сахарных завода. Дан-Хари, кстати, обеспечивает сахаром весь клан и еще остается на экспорт, да и имперские пошлины никто не отменял. А это небольшой поселок с населением пять тысяч человек и в тысячу рабов.
«Человек и рабов», — я не мог не обратить внимания на это разделение, а так же на то, что какую-то часть отбирает Империя. Пока Надим рассказывал, я с интересом изучал бумаги в папке. Прочесть что-то мне не удавалось, но зато я видел цифры и приблизительно смог понять, что передо мной за отчёты.
— Люсиши фермерские угодья: овощи, фрукты, мясо, небольшая деревня с населением тысяча восемьсот человек.
— Сколько людей живёт на территории Игал? — спросил я.
— Вот здесь последний отчет по населению.
