Прошло шесть лет с 74-х Голодных Игр. Китнисс Эвердин вынуждена была выйти замуж за Пита Мелларка и стать ментором. Ее младшая сестра Прим тайно встречается с Рори Хоторном, братом Гейла, и надеется на счастливое будущее. Но что будет, если на очередной Жатве она вызовется добровольцем, спасая чью-то жизнь, и что если вторым трибутом станет Рори?
========== Часть Первая - Бабочка и вороны. Глава 1 ==========
Change,
Everything you are
And everything you were
Your number has been called
Fights and battles have begun
Revenge will surely come
Your hard times are ahead
Измени,
Всё, чем ты являешься
И всё, чем был.
Твой номер был назван,
Сражения и битвы начались,
А месть, несомненно, тебя настигнет.
Твои тяжёлые времена настали.
Muse - “Butterflies and hurricanes”
Я стою у окна и всматриваюсь в темнеющую даль. Солнце только что село, и небо вдали, за кронами высоких деревьев, ещё окрашено в приятный оранжевый цвет. И я прекрасно знаю, что кое-кто в этом доме больше всех остальных любит такие закаты.
А вот и он — Пит Мелларк собственной персоной. Как я и думала, любуется закатными красками и думает о чём-то тяжёлом. Хотя, чего гадать — через месяц снова начнутся Голодные Игры. Через месяц ему и Китнисс снова придётся ехать в ненавистный Капитолий и, фактически, отправить на смерть ещё двоих ни в чём неповинных детей.
Прошло уже шесть лет с тех самых Игр. Тогда Китнисс вызвалась добровольцем вместо меня… А что теперь? Иногда мне начинает казаться, что на следующей Жатве вытащат именно моё имя. Чтобы отомстить, чтобы сделать ей больно. Хотя, Капитолий причинил ей уже достаточно боли. Постоянные ночные кошмары, от которых не спасает даже снотворное, мучительное присутствие камер почти каждый день, навязанный президентом Сноу брак с Питом… Как-то она сказала, что предпочла бы каждый день напиваться, как Хеймитч, так, чтобы не понимать, где ты, кто вокруг, чтобы забывать обо всём — лишь бы не видеть всего этого.
Эти Игры изменили нас всех, не только Китнисс. Гейл, чьё присутствие раньше казалось чем-то неотъемлемым, привычным, совсем отдалился от нас. Лишь редко, когда я захожу к Хоторнам, его можно там увидеть. Он, словно избегает всех нас, в особенности Китнисс. Может, в отместку ей, а может, даже и по любви, он женился на Мадж — дочери мэра. Они ждут ребёнка, и даже вроде бы счастливы.
В этом доме очень редко смеются. Кажется, что тут давно поселилось чёрное горе и отчаянье. Сестра порой плачет по ночам. Плачет от безысходности, накрывшей её с головой. Она, как ей кажется, потеряла всех: маму (до сих пор не может простить её слабости), Гейла, Мадж, Пита… Этот когда-то жизнерадостный и вселяющий надежду человек почти превратился в пепел. Он с трудом перенёс гибели всех своих трибутов, каждый раз воспринимаемых, как родных детей. Он с трудом перенёс предательство Китнисс. Она неплохо играла свою роль влюблённой девочки, но ложь ведь всегда обнаруживается — рано или поздно. Неужели она думала, что я не замечу её бесконечных рыданий по ночам? Мне их искренне жаль. Обоих. Я вижу, что моя сестра любит его, но по-особенному, иначе, чем он её, но боится в этом признаться даже самой себе.
Они все, словно пепел. Пепел, развевающийся на ветру…
Я стараюсь держать себя в руках, учиться жить на чужих ошибках. Я научилась верить людям благодаря Китнисс, я научилась надежде благодаря Питу. Я научилась мастерству излечения у матери. Без них я была бы никто… Но иногда мне кажется, что не будь меня, их тоже бы не стало. Не знаю, отчего такие мысли лезут мне в голову. Ведь мне есть ради чего жить. Жить ради новой жизни, ради будущего…
— Опять грустишь? — слышу я знакомый голос. Пит Мелларк с сочувствием смотрит на меня, зажигая в комнате свет.
— Нет, — отвечаю я, стараясь улыбнуться как можно естественнее. — Предвкушаю завтрашний день.
— А что завтра?
— Завтра… Завтра будет завтра, — загадочно отвечаю я. Он чуть улыбается, едва приподняв кончики губ, как замирает. В прихожей хлопнула дверь, и кто-то вошёл в дом. Доносится звук знакомых шагов, отчего глаза моего собеседника буквально на секунду наполняются блеском, а потом опять пропадают в бездне отчаянья.
— Привет, Китнисс! — без особых церемоний вскрикиваю я, повиснув на её шее.
— Привет, Утёнок, — устало улыбается она. – Вот, тащи на кухню, — добавляет она, вручая мне подстреленных индеек.
— Охотилась?
— И не одна, с Хоторном, — отвечает Китнисс, но заметив напряжение в глазах Пита, прибавляет, — С Рори Хоторном.
— С Рори? — повторяю я за ней.
— Уже почти два года.
— А мне он ничего не говорил, — начинаю я, но вовремя останавливаюсь. Наверное, им не стоит знать о том, что мы с ним… встречаемся. Китнисс, словно догадавшись, загадочно смотрит на меня, провожая взглядом.
Уже находясь на кухне, я слышу тихий голос Пита:
— Мне кажется, что они встречаются.
— Да я уже давно об этом знаю, — равнодушно отвечает Китнисс. — Как-то видела их на Луговине.
Наступает гнетущая тишина, такая, что слышен стук часов в прихожей. Я стараюсь делать вид, будто не слышу ничего, но не получается. Кажется, что сейчас произойдёт что-то непоправимое.
— Так и будешь дичиться меня до скончания века?
— Ты ведь знаешь, что я…
— Ты сама это предложила. Никто другой бы до такого не додумался.
— А что с тобой? Объясни! Где тот, кто хотел спасти меня ценой своей жизни? Где тот мальчик, что спас мне жизнь?
— Мальчик умер. И ты первая зарыла его в землю.
— Не смей так говорить! Не смей!
