Распахнув глаза, джонин посмотрел на своего главу сияющими силой алыми глазами, на радужках которых отчетливо выделялись узоры в виде трехлезвийных сюрикенов, концы которых были загнуты против часовой стрелки. Оранжевоглазый Демон не успел отреагировать, а в следующее мгновение обнаружил себя находящимся на сером поле из пепла, привязанным к деревянному кресту, смотрящим на радостно скалящегося соклановца, в глазницах которого сияли высшие шаринганы.
В небе светила алая луна, багровый небосвод походил на бескрайнюю бездну, а горизонт словно бы вовсе не существовал. Попытка сбросить гендзюцу ожидаемо провалилась, также как и потуги перехватить контроль над иллюзией не привели к положительному результату.
- Ха... Ха-ха-ха... Хахахахаха! - развеселившись, наблюдавший за действиями пленника Кагеяма запрокинул голову и расхохотался, вместе с чем начал дергаться словно в припадке. - Что, "Мадара-сама", неужели вам неудобно? Где же вся ваша великая сила? Мощь истинного Учихи?! Неужели все ваши слова - всего лишь пустая бравада, предназначенная для наивных детей и дураков, которые смотрят вам в рот в ожидании очередного откровения мудрости? Хахаха-ха-ха-хаха-хахаха! Все ваше величие - это величайшее наследие нашей крови, которое может пробудить любой Учиха, но из-за твоих, Мадара, тупости, страха и слабости, недоступное для большинства. Но я не такой; я не тупая овца, послушно бредущая за стадом на убой! Я...
- Кого ты убил, чтобы получить эти глаза? - спокойным, даже безразличным голосом спросил второй основатель Конохи.
- А? - Кагеяма на несколько мгновений смешался, будто актер выпавший из роли из-за высказывания зрителя, донесшегося из зала. - А-а-а... Ты об этом. Думал, тупая ты рожа, что никто не догадается, как вы с братом получили свои высшие шаринганы? Мы догадались и сами, без всяких там подсказок и случайностей... А потом я его убил. Я убил своего отца! Аха-хаха-хахаха... И пока он умирал с улыбкой на губах, я ощущал, как боль режет мои глаза... И когда свет в его шаринганах угас окончательно, мои обрели эту силу... Эту прекрасную, великую силу! Силу, при помощи которой я - Кагеяма Учиха, приведу наш клан к истинному величию! Но сперва... Мадара... я отомщу тебе. За унижение мое; за поражение мое; за то, что ты посмел считать меня слабым и неопасным для себя! Не смей меня недооценивать!
- Идиот, - хмыкнул Оранжевоглазый Демон и растянув губы в усмешке, опустил веки. - Если ты не знаешь, "цукуеми" - это иллюзия, в которой время течет гораздо быстрее, чем в реальном мире. Да, эта иллюзия очень похожа на реальность и все ощущения в ней вполне натуральны, но иллюзией она от того быть не перестает. Как только гендзюцу прекратится... я засуну свой меч тебе в задницу.
- Грррааа! - подскочив к жертве, младший Учиха размахнулся и ударил его кулаком по лицу. - Я сотру с твоего лица эту усмешку... Я превращу эти три дня, в настоящий кошмар из боли и унижений...
- Бьешь слабее моей бабушки, - сплюнул красную слюну старший мужчина. - Унижения говоришь? Унизить себя сильнее, чем ты уже сделал, у тебя вряд ли получится. Но я все же посмотрю, мало ли ты еще не пал до своего предела?
- Заткнись! - зарычал Кагеяма.
- В чем дело? - Мадара издевательски вскинул брови. - Неужели ты не в состоянии даже на то, чтобы заставить меня молчать в мире иллюзии, где твоя воля - закон? Ах да... Для этого нужна воля.
Выхватив кунай, обладатель высших шаринганов полоснул им по горлу главы клана Учиха, но добился лишь снисходительного взгляда и кривой усмешки. Сильным ударом он вскрыл живот пленнику, затем воткнул клинок в сердце ухмыляющегося мужчины...
Отцеубийца резал, колол, жег пламенем, бил кулаками, царапал ногтями и кусал зубами, но все это удостаивалось разве что пренебрежения и жалости. С каждой секундой он все сильнее зверел, брызгал слюной, бессвязно ругался и почти выл в голос, осыпая проклятиями всех, кого только мог (среди череды выкриков мелькнуло имя Тобирамы, который "обещал...").
Боль, гнев, страх и чувство бессилия, словно волны бушующего моря обрушивались на прочную как каменный утес волю Мадары из клана Учиха. Он использовал все свои навыки в самогендзюцу, тех крохах менталистики, которым его обучила Харуки-чан, боевой медитации, но почти физически ощущал, как медленно рушатся бастионы разума, которые выстраивались на пепелище старого "я", оставшемся после гибели брата и утраты зрения. Нет, он не сломался тогда, сумев вытянуть себя из пелены безумия, сконцентрировавшись на одной-единственной цели, но огонек безумия все же тлел где-то в глубине души, подпитываясь терзаниями и волнениями...
Сколь бы вспыльчив и безумен ни был Кагеяма, пытать людей он умел. Приходилось раз за разом подогревать его ненависть, окончательно разрушая самоконтроль и ввергая рассудок мужчины в состояние хаоса. Но и самому Оранжевоглазому Демону подобное давалось нелегко...
