Надежда Тальконы [СИ] полностью

Следующий день Надежда почти не виделись с мужем. За ужином, и опять не наедине, а с гостями, Аллант выглядел, на удивление, хмуро. Она решила терпеливо переждать до вечера, когда можно, наконец, остаться одним.

Сразу после душа, с еще чуть влажными распущенными волосами, в одном только розовом полупрозрачном пеньюаре и босиком, Надежда проскользнула в общую спальню.

Аллант лежал на спине, натянув до подбородка одеяло, и теперь выражение его лица было не то, что хмурым — трагическим.

— В чем дело? — Надежда села на свою половину кровати, поджав скрещенные ноги.

— Комета. — Аллант сел, почему-то глядя мимо Надежды, в пустоту полутемного угла. — Комета Грикки. Мне доложили сегодня, что Она вернулась. Раньше, чем планировалось. На сей раз, не через сто шестьдесят лет, а через сто десять.

— Ну и что? Ты ни разу в жизни не видел комет?

— Ты не понимаешь! — Неизвестно почему разъярился Аллант. — Ты абсолютно ничего не понимаешь!

— Объясни. — Надежда оставалась спокойной и, действительно, плохо понимала причину такого волнения, вовсе не присущего Алланту.

— Извини. — Уже очень мягко, умоляюще, прошептал Аллант.

— Да что с тобой, в конце концов? Что-то еще случилось?

— Еще нет. Но уже скоро. Слишком скоро. Через десять дней. В канун летнего солнцестояния.

— И что же? — Надежда начинала терять терпение.

— Ночь Жертвоприношения.

— Ну и?…

— Очень редко, но все именно так и совпадает. Обе луны встают на одну линию, перекрывая друг друга. И получается сразу двойное затмение. На небе светит в эти часы только одна комета Грикки, стоящая на двойном хвосте, которая с древности ассоциируется с Небесным Воином. Он — мужчина, который приходит из черного мрака бездны к Тальконе как к женщине. Все это считается очень дурным предзнаменованием, грозящим едва ли не гибелью всей планеты. Жаль, но мне вряд ли удастся переубедить всех в обратном. Я не в силах ничего предотвратить. Кто первым придумал откупаться от гнева Небес жертвоприношением — неизвестно. Но этой традиции придерживаются с давних времен. С начала поклонения Защитнице и Небесному Воину. Страшная угроза требует самой ценной из жертв, которую может дать Талькона.

— И это, конечно же, Рэлла данной планеты? — С беззлобным, но ясно чувствуемым сарказмом догадалась Надежда.

— Да.

— И моя кровь может смыть эту мифическую угрозу?

— Здесь нужна не только кровь. То есть, вовсе не кровь…

— А понятнее объяснить можно?

Все мужчины Тальконы в ночь Жертвоприношения встают на сторону Небесного Воина. Женщина одна. Издавна. Представительница нашей династии. Самой ценной у верующих в Защитницуглазах религии является добровольная жертва, полностью откупающая планету от Небесного гнева. Хотя бы одна. Но, пока длится затмение, продолжается Жертвоприношение. На площади за Главным храмом. На виду тысяч мужчин. Это считается с их стороны своего рода подвигом, якобы сохраняющим мужскую силу до самой старости и дающим невероятное везение в жизни. Так, по крайней мере, говорят предания.

Короче, любой, кто захочет или окажется в состоянии, осмелится добраться и успеет… Хотя, после такой ночи, никто из них до конца жизни не сможет зайти в храм Защитницы, как предавший ее. Но желающих все равно будет больше, чем достаточно. Случалось, когда это заканчивалось плохо. Моя прапрапрабабка, кажется, была последней жертвой.

— Да уж… Перспектива…

— Но ты не должна беспокоиться так сильно. Уже дважды Служители разрешали равноценную замену. Тебе придется утром в день Жертвоприношения съездить в храм на женскую службу, где соберутся все девушки Талькдары. Там ты должна будешь выбрать мне жену.

— Что?!

— Младшую жену для исполнения обряда Жертвоприношения. Если ей повезет, то она будет считаться моей супругой наравне с тобой.

— Какое счастье! А если не повезет? Что-то у меня плохо представляется подобная брачная ночь для девушки, воспитанной в богобоязненности и послушании. Ты думаешь, кто-то еще и согласится?

— В случае непредвиденных неприятностей ее семья получит компенсацию. Очень приличную, нужно сказать. Зато тебе ничто не будет угрожать.

— И я должна буду быть счастлива, не так ли?

— Ну, зачем ты так? Не сердись. — Аллант нежно привлек обескураженную такими новостями жену и с грустной улыбкой посмотрел ей в глаза.

— И нам, как всегда, не оставили никакого выбора?

— Не оставили.

— Ну, обрадовал, на ночь глядя!

— Завтра об этом объявят по всей планете.

— Только без репортеров, пожалуйста… Избавь меня, от представителей прессы. Я ничего и никому не намерена объяснять.

— Это для тех, кто еще ничего не понял, глядя на небо. И еще. Последнее. Пока в небе над Тальконой стоит Небесный Воин, ни один мужчина на всей планете не ляжет в одну постель с женой.

— Понятно.

— Не обижайся, пожалуйста. Если я первым начну нарушать законы и традиции моего народа, то какой после всего из меня правитель?

— А с чего ты взял, что я обиделась? Мне кажется, я еще пока вполне адекватно могу воспринимать полученную информацию. — И добавила после небольшой паузы. — Даже такую, как сегодня.