Моя маленькая, точнее мой маленький друид подошла к стволу. Вздохнула. Выдохнула. Она всегда так делала, как будто настраивалась, собиралась с духом. И приложила открытые ладони к стволу.
Боги, можно было бы поменять нас местами? Хоть раз не сидеть в полном бессилии смотря как ее прекрасные черты лица искажаются гримасой боли. Как совершенный нежно розовый цвет лица бледнеет с каждой минутой. Как хрупкая фигурка теряет остатки силы и падает без чувств. Ненавижу свою беспомощность.
Она закрыла глаза, стиснула зубы. По телу Нуа пробежала дрожь, я аккуратно взял ее за талию, чтобы придержать. Как оказалось очень вовремя. Ее качнуло и она обмякла. Значит метки не ошиблись и сейчас она начала своё очередное испытание. Не уверен, что можно забирать ее от этого места. Но мы не можем остаться. Надо обязательно добраться до дома, при этом не вызвав подозрений.
— Насмотрелась? — нарочито громко начал я — Говорил же. Дерево и дерево. Пошли спать, вон на ногах еле стоишь. А завтра выезжать на рассвете. Глупая.
Послышались смешки, это хорошо, значит нас подслушивают, как я и думал.
— Что значит на ручки? Ты сама заставила меня тащится на самый верх города и обещала, что не устанешь. Женщина ты сведешь меня в могилу ещё до свадьбы!
Смех становится все громче. Хоть бы получилось.
— Ладно, иди сюда. И радуйся, что здесь почетный караул. Не хочется отвлекать господ глупыши домашними разборками.
Схватил малышку и прижал ее к груди. Я был натянут словно струна, готов в любую минуту сорваться и убегать.
— Спасибо вам, мужики. Пойдём. Надо укладывать ее спать. Пока ещё чего посмотреть не захотела.
Они лишь рассмеялись нам в след. А я старался не сорваться на бег. Спокойнее. Нужно вести себя уверенно. Чем больше ты прячешься и волнуешься, тем больше вопросов возникнет у стражи. Я всего лишь несу свою невесту домой. Уставшую и капризную. Обычное дело.
Невесту. Как легко было ее так называть. Как мне хотелось ее так называть. Она была бы моей. Навсегда. Нет, не невеста. Жена. Эта девочка, она должна быть моей. Вся целиком и без остатка. С момента нашей встречи и до последнего вздоха. Я сделаю все чтобы так и было.
Мы дошли до дома. Сея и Рик сегодня у менестреля. Уложил свою малышку. Свою. Это было единственно верное слово. Сел рядом. Я буду рядом. Не знаю поможет это ей или нет. Но точно поможет мне.
Нуа
Я падала. В абсолютной темноте. Она выжигала мое сознание, уничтожала саму меня. Это было жутко. Неопределенность зависшая, давящая. И полная беспомощность. Я могла только лететь вниз и больше ничего. Ни слез, ни криков. Мое тело сковал ужас. Невозможно было даже пошевелиться. Что же мне делать? Это не страх. Это просто переполняющее отчаянье. Ему нет названия, его нельзя перебороть. Нельзя сражаться с тем, чего нет. А в этой бесконечной пустоте нет ничего. Только я и мрак.
Вспышка молнии и раскат грома разрезали тишину и осветлили мрак. Вот теперь, кажется, я кричала. С самого детства я боялась молний и грома. Пряталась под кроватью, бежала к Аэлю. Делала все возможное, чтобы не остаться одной. До такой степени мне становилось страшно. Но в этом бесконечном падении не было никого и ничего. Я рвала связки, надрывала горло. Но мне не становилось легче. Только хуже. Мне нужно собраться. Но я не могу. Я ничего не могу. С чего вообще деревья взяли, что я на что-то способна. Маленькая, беспомощная, брошенная. Нет никого и ничего. Только я и мой детский страх. И крик. Теперь здесь был ещё и мой бесконечный крик.
Передо мной возникали картины. Они проносились так же быстро как и мое тело в этом падении. Но картины повторялись. Вновь и вновь. Пока я не стала улавливать их суть. Ужасающую.
Аэльдар стоит у ворот. Говорит мне напутственные слова, провожая в большой мир. Он, как всегда, собран, сосредоточен. Но вдруг вздох сожаления вырывается у старого рыцаря. Наставник смотрит скептически. Мотает головой, признавая своё поражение, как учителя. Ему не удалось сделать из никчемной меня, друида способного выполнить пророчество. Лишь разочарование в глазах и слова о потраченном времени провожают меня в путь.
Мы прибываем в деревню. Я прошу Сеиахас показать мне торговые лавки, прогуляться по улицам. Все, что мы так долго обсуждали в дороге. Это же такое приключение, и она обещала быть рядом, чтобы я не боялась. Но лучница смеётся надо мной. Ей платят за то, что она меня охраняет. За то чтобы нянчиться нужно доплатить отдельно. И не мало. Ведь забот с такой прилипчивой неумехой достаточно.
Риксан погибает от стрелы. Его не успевают доставить в город. Менестрель бледен, его заворачивают в белоснежный саван. Поют похоронные песни. Отправляют в вечный путь. А Сея что-то кричит. Ее лицо искажено гневом и ненавистью. Она смотрит мне прямо в глаза. И натягивает тетиву лука. Потому что она знает кто виноват в этой смерти. И она намерена за неё отомстить.
