Операция «Танцы плюс стакан чая» — так назвал Кельнер встречу с немцем — должна была стать первым его испытанием в серьезном деле. Тудораке не сразу добиля согласия Волоха. Теперь нужно проследить, удачно ли он разработал план, хотя успех, конечно, главным образом зависел от Лилианы — только она одна могла обеспечить благополучный исход операции.
Несмотря на все настояния Тудораке, Волох категорически отказался надеть поварской колпак. Хобоцелу лишь бы пошутить, устроить очередной розыгрыш… Любую, самую драматическую ситуацию парень готов слегка приправлять соусом… юмора, и ничего тут, наверно, не поделаешь. Такова натура человека: подурачиться, разыграть веселую сценку, подшутить над кем угодно, и в первую очередь над самим собой.
Кроме колпака, он хотел вооружить Волоха еще и половником — какой повар обходится без него? Но что он будет размешивать этим половником? Не имеет значения. Кельнер Тудораке Хобоцел решил устроить спектакль, развеселить почтенную публику.
— Будет хорошо, вот увидишь, — пытался он уговорить Волоха, настойчиво вручая ему половник. — Сгодится на любой случай, одна железная ручка чего стоит!
Явится какой непрошеный гость, а ты — во всеоружии!
Следует сказать, что он еще сдерживал себя — как-никак разговаривал с ответственным, — и все ж не мог уйти от соблазна побалагурить. Все равно Волоху предназначена роль наблюдателя, так пусть же оценит со стороны его стиль в работе, убедится наконец, что человеку вроде него можно доверить и более серьезное дело… Волох должен был стоять за окошком, из которого передавались блюда, и держать под наблюдением малый зал. В случае какой‑либо заминки нужно было мгновенно броситься к человеку в ливрее, стоящему у входа, — не то лакею, не то швейцару… На этот раз, правда, он занял место не у парадной двери — ее крепко–накрепко заперли, — а у задней, через которую доставляли продукты и выносили отбросы.
«Швейцар» усядется в темном уголке и, едва кто‑либо появится на пороге, встанет перед вошедшим: «Вы хотели что‑то сказать?» Выслушав соответствующий ответ, он должен снова отойти на свое место, надеясь в душе, что появится кто‑либо, не знающий пароля, и тем самым внесет хоть какое‑то оживление в его скучные, однообразные занятия. Тогда и он сможет показать себя… Сумеет найти причину, как задержать незваного, чтоб не помешать… этим «гулякам», собравшимся в малом зале, благополучно выбраться на улицу через парадную дверь, пока что плотно, наглухо закрытую, как будто за ней расположено не шикарное заведение, а темница.
— Красиво состряпано, Тудораке, ничего не скажешь… Посмотрим, как пойдет дальше, — проговорил Волох, выслушав зачинщика всех этих мер предосторожности. — Самое главное, что не выпустил из виду возможность полицейского налета… Между прочим, как поживает твой хороший знакомый из их числа? Про которого, помнишь, рассказывал и пекарне? Эксперт–криминалист, что ли? Он еще жив?
— Только вчера вечером сидел за своим столиком! ответил Хобоцел. — Напьется и давай вести разговоры, за цуйкой даже родную мать готов втоптать в грязь.
— Выудить сведения посерьезнее — это было быше плохо. Если, конечно, соизволит выложить.
— Не думаю, чтоб он так уж много знал. Этот тип — его зовут Кыржэ Михэеш — и сам, как черт ладана, бо ится немцев.
— Это не сразу узнаешь… Если подвернется случай, возьми в оборот, ладно? Пощупай, чем дышит. Вдруг пригодится…
— С ним даже разговаривать противно. — Тудораке пренебрежительно махнул рукой. — Не успеет выпить кружку вина, и пошел трепаться. Вчера, например, на весь зал рассказывал о какой‑то банде коммунистов во главе с неким Тома Улму. С таким связываться — только себе же вредить… Но знаешь, что самое интересное: пока не выпьет, из него слова никакими клещами не вырвешь… И еще… Попробуй заставить расплатиться.
— Но ты, кажется, уже пытался подобрать к нему ключи? Хоть таким образом пусть возместит убытки… — шутливо проговорил Волох. — Никогда нельзя знать, что на душе у человека. Значит, Кыржэ Михэеш… Запомним. — Он снова насмешливо скривился. — Только смотри, чтоб не переплатил… чтобы с лихвой не возместил убытки! Одним словом, как бы не переборщить…
У двери показалась какая‑то тень:
— Вы хотели что‑то сказать?
«Швейцар» — весь ожидание. Даже в полумраке коридора видно, какой это рослый, огромный человек. Попробуй сдвинь такого с места. Его направил Илие. «Ударит — не промахнется», — кратко отрекомендовал парня некарь.
— Вы хотели что‑то сказать? — невозмутимо повторил «швейцар».
Вокруг ресторана прохаживались «влюбленные парочки», набранные на вечер среди учеников лицея, в котором училась Лилиана. В их задачу входило незаметна подводить нужных людей к черному ходу.
Постепенно столики стали заполняться, и несколько кельнеров, на которых мог положиться Тудораке, неуклонно соблюдая правила изысканного обслуживания гостей, стали сервировать ужин: пустой, без сахара, чай и тоненькие ломтики хлеба…
