Она вздыхает. Лежит с закрытыми глазами, но я четко слышу ее вынужденный вздох. Лена поднимается, опирается на спинку кровати и кладет руки перед собой, сцепляя пальцы.
— О чем ты хочешь поговорить? О фальшивой свадьбе?
— Тебе ведь нужна защита, — спокойно говорю я. — Игорь… он…
— Что, Дан? Что Игорь? Ему я давно безразлична. У него другая баба, он даже не хочет видеться с Мишкой, — Лена замолкает и смотрит на меня, оценивая реакцию.
А я… даже не знаю, что сказать. Для меня неожиданно то, как она ведет себя. Лена впервые говорит о том, что Игорю наплевать и… к чему она клонит? Что в свадьбе нет никакой необходимости?
— Я не хочу замуж, Дан. Ни за тебя, ни за кого-то другого. Мне сполна хватило брака с Игорем. Я знаю, что слишком сильно ты мне помог. Финансово и не только. Но я не готова похоронить себя в этой квартире, — последнюю фразу она говорит так, что я чувствую себя виноватым.
Вспоминаю, как она жила все эти месяцы и начинаю ненавидеть себя.
Постоянно дома, без права возможности встречаться с подругами, работать, общаться в сети.
Я понимал это и раньше, просто… старался об этом не думать. Меня устраивало такое положение вещей. Она дома, значит в безопасности и… это эгоистично.
Сейчас, когда Лена решилась озвучить это, только явно почувствовал то, как поступал. А ведь пока она молчала, я не обращал ни на что внимания. Мне казалось, что это нормально.
— А если мы все изменим? Станем обычной парой, будем гулять, ходить в кино, заведем друзей. Забудем все, что случилось между нами, — я говорю совершенно искренне и хочу верить в то, что это реально.
— Ты же знаешь, что этого не будет, — спокойно выдает она. — Ты уже говорил, что забыл, Дан. Простил меня и вообще тебе совершенно безразлично то, что произошло. Ты даже не захотел меня слушать. Оглянись… посмотри на наши отношения со стороны. Их нет, понимаешь? Их просто нет…
— Но ведь они могут быть, разве нет? Мы можем попытаться что-то изменить.
— Нет, не можем. Потому что ничего не изменится. Ты молодой, Дан. И тебе наплевать на то, что произошло в действительности. А ведь ничего не было.
— Замолчи! — тут же говорю я, пытаясь сдержаться.
Я не хочу снова слышать песню о том, что ничего не было. Я все видел. Малейшие детали, ее реакцию, руки на его плечах. Я настолько идиот, что можно мне врать?
— Вот и все, Дан. Это твой ответ. Всегда был и будет. Я не хочу замуж, — она снимает кольцо и бросает его на мою подушку. — Отпусти меня, пожалуйста. Если нужно будет — отдам деньги, которые тебе пришлось потратить на меня, но женой твоей не стану.
Сказать, что в этот момент внутри меня что-то перевернулось — ничего не сказать. Я был шокирован тем, как Лена себя ведет, как уверенно говорит и просит ее отпустить.
Забираю кольцо с подушки и иду на выход. Мне определенно нужно подышать свежим воздухом, потому что в груди все сдавливает тисками. Понимаю, что она не останется и единственный способ сделать так, чтобы она жила со мной — заставить.
И я всерьез думаю об этом. Прикидываю, смогу ли в будущем уговорить ее остаться, изменить мнение обо мне, сделать так, чтобы она была рядом и не хотела уходить.
Я ищу варианты, но не нахожу их. Все не то. Ни через день, ни через два у меня нет на уме ничего, что могло бы как-то повлиять на наши отношения. Я не хочу терять Лену и Мишку. Он стал для меня сыном, которого у меня нет.
И потерять его вместе с ней будет несправедливо. Я понимаю и то, что когда Лена уйдет, я не смогу с ним видеться. По документам он мне не сын, и никаких прав на него у меня нет.
Я не нахожу никаких вариантов, поэтому делаю то, что должен. Отдаю Лене деньги, и она уходит. Собирает вещи, оставляет номер телефона, берет Мишку с обещанием не препятствовать нашему общению и уходит.
Я пытаюсь предложить помощь со съемом квартиры, но она отказывается. Говорит, что она уже все сняла и ее уже ждут. Я хочу проследить за ней, но с трудом отказываюсь от этого варианта. Лена хочет уйти, и я должен ее отпустить.
И я это делаю.
Но когда через три дня набираю ее номер и слышу “Абонент недоступен”, внутри что-то обрывается. Повторяю то же самое еще через пару дней. Названиваю, наверное, сотню-вторую раз, но в ответ слышу все тот же женский голос, говорящий, что абонент недоступен.
Я понимаю все почти сразу. Она ушла навсегда. Ушла, чтобы я не узнал, где она, не позволила помочь, потому что не хотела, чтобы я приходил. И я напиваюсь. Первое, что делаю, когда понимаю, что это гребанный конец. Все, конечная. Дальше ничего не будет, чертов тупик в темном тоннеле.
Я не знаю, сколько пью, чтобы убить свое горе, сделать его чуточку слабее. Наверное, слишком долго. Настолько, что сам не понимаю, как оказываюсь в каком-то клубе. Вокруг море девчонок и парней, танцы, громкая музыка и море выпивки.
Я замечаю Диму не сразу. Сквозь алкогольную пелену угадываю его силуэт и иду к нему. Разворачиваю к себе и когда убеждаюсь, что это действительно он, смеюсь. Надо же! Какая ирония. Лена ушла, а он приехал.
А что если?
— Где она? — спрашиваю прежде чем успеваю подумать.