Звёзды тают, а я тону в глазах твоих, и этот мир только для нас двоих.
«Мне было 47 лет, когда я повстречал свою Надю. В тот вечер беспрерывно шёл осенний дождь. Серые, лохматые облака, гонимые ветром, быстро проплывали над городом. Люди прятались от холодных капель под своими громадными зонтами. Шумные улицы за короткое время вымокли и обезлюдили. Я уселся на лавочку под ветвями большого раскидистого дуба. Становилось прохладно. Дождинки летели вниз, ударялись об асфальт и навеки растворялись в его мокрой текстуре. Спустя некоторое время, из-за густых облаков начало робко выглядывать солнце. Золотые лучи ласково щекотали мне лицо. Я пребывал в прекрасном расположении духа. Упоительный запах приятной сырости достигал моих ноздрей. Лёгкий, вольный ветер гнал опавшую с деревьев листву и волновал широкий, живописный пруд. Я погрузился в это прекрасное мгновение и не заметил, как ко мне подошла девушка с роскошными русыми волосами. Её бежевое пальто едва закрывало худые колени, а газовый шарф укрывал её оголённую шею.
– «Который час?», – бодро спросила она. От неожиданности её появления я привстал.
– «Половина пятого», – ответил я. Своими голубыми, как океан глазами, она как будто проникала во все мои внутренности и видела то, чего не дано увидеть другим.
– «Я потревожила вас?», – жалобно поинтересовалась девушка. Её нежная, тонкая рука ласково легла на моё плечо. Я чувствовал теплоту, исходящую от её прикосновения.
– «Нет. Я всего лишь замечтался. Если бы увидел вас чуть раньше, не позволил бы себе в мыслях летать», – с улыбкой ответил я. Её искренний, приглушённый смех донёсся до моих ушей. Я спросил: – «От чего вы смеётесь?», – она присела рядом и развернулась ко мне.
– «Не уж-то вы думаете, что я способна только лишь своим присутствием оторвать человека от его мыслей?», – с удивлением произнесла она.
– «Я думаю, что, увидев вас, любой другой на моём месте даже не начал бы думать о чём-то ином!». Мы рассмеялись.
– «Тогда о чём же таком вы мечтали, раз пропустили меня мимо?», – с интересом спросила она.
– «Знаете, а ведь вы первый человек, который спросил меня об этом, – «о чем я мечтаю?», – пробормотал я, – мне бы хотелось научиться каждый день видеть что-то прекрасное. Видеть то, что чувствует сердце. Не тонуть в похоти и грязи, а подниматься выше и парить, парить, парить…». Её глаза искрились, она смотрела на меня с замиранием.
– «Для того людям и дана мысль, чтобы подниматься куда-угодно и быть там, где быть не можешь, но сердце тянется туда». Она меня понимает. Как долго я этого ждал.
– «Скажите, а вы бы смогли выйти за меня замуж?», – словно обезумевший от счастья спросил я, – ну почему же вы опять хохочите?».
– «Да как же мы можем быть с вами? Я ведь и имени вашего не знаю».
– «Меня Макар зовут. А вас как?».
– «Неужели вы думаете, что узнав имя друг друга, мы сможем обвенчаться?», – вежливо спросила она.
– «Мы ведь понимаем друг друга. Разве этого недостаточно, чтобы быть вместе?».
– «Надя», – прошептала девушка.
– «Что?», – переспросил я.
– «Меня Надей зовут». С её лица спала задорная улыбка. Она опустила свои глаза и замолчала.
– «Почему вы так резко потускнели?», – вполголоса спросил я.
– «Я совсем разучилась доверять людям, а тем более мужчинам. Когда со мной хотят познакомиться, я быстро убегаю, выдумывая какие-то свои заботы, которых не существует вовсе. Поэтому, когда вы спросили моё имя, на мгновение я растерялась и не знала, что мне делать». Я чувствовал, как внутри Нади нарастало волнение. Она хотела убежать прочь и остаться одновременно.
– «Но ведь если убегать всю жизнь от всего, можно много хорошего упустить. Я помню у меня в юности были замечательные казаки, подаренные дедом. Ох, как сильно я их берёг, надевал пару раз в год. А при переезде они затерялись. Расстроился тогда жутко, – она смотрела на меня проницательным взглядом, – но сейчас я понимаю: когда жизнь даёт шанс – нужно хватать его и не отпускать. Ты можешь ошибиться, но доля неудачи равнозначна победе».
– «Я понимаю о чём вы говорите, но казаки и отношения между людьми – это разные вещи. Я неоднократно доверялась людям. Всё начиналось с ничего и ничем заканчивалось, а та буря эмоций, что была в промежутке, уже не имеет значения. Дверь в моё сердце всегда была открыта. А теперь я держу её на замке, и сама не знаю, где мне отыскать ключи». На её щеке блестела тяжёлая слеза. Я знал, что её душа неустанно плывёт сквозь тьму, иногда засматриваясь на тусклый свет.
