Надкушенное яблоко Гесперид полностью

Даже когда в моей квартире случайно прибирается моя мама... Такое случается, если она оказывается здесь в мое отсутствие, и это приходится на день, отличный от дня уборки. Маме всегда кажется, что у меня бардак. И действительно, после маминых визитов все квартира сияет, как никогда у меня, но вот найти в ней что-либо... А чужую тетку я вообще убью!

Во-вторых... Я не хочу, чтобы чужой человек знал мои маленькие тайны. Ну, вроде тех, что я ем конфеты в кровати и кидаю фантики на пол под тумбочку, а в правом тапочке у меня дыра. И только ли это... Когда мой младший сын был младенцем, мы часто гуляли с ним в сквере. Там же собиралась большая компания нянь, выгуливающих своих подопечных. Я такого наслушалась про секреты их хозяев... Страшно представить, о чем рассказывают друг другу уборщицы, собираясь в свободное время!

Ну и наконец – это в-третьих – я люблю свой дом. Мне кажется, то, что я убираю его сама, нас как-то сплачивает. Мы становимся ближе, а это важно. И потом я люблю, вылизав наконец все углы (пусть не так чисто, как мама, но все же), сесть в чистой кухне, заварить себе чашку чая, медленно выпить ее и поставить в раковину, не споласкивая – как зародыш будущего недельного бардака.

Яичная тема, озвучить которую Ирина так внезапно и резко отказалась, была для нее в последнее время довольно актуальной, но в то же время болезненной. Собственно, потому в разговоре так и получилось – ей очень хотелось с кем-нибудь это обсудить, и князь был как раз тем человеком, разговаривать с которым ей было во всех отношениях комфортно, но в последний момент стыдливость все-таки пересилила. Потому что уж тема-то была такая... Чересчур деликатная, почти до неприличности. И опять же – Ирина отнюдь не была ханжой, и по необходимости могла вслух называть любые вещи своими именами, так что дело было даже не собственно в физиологии, а скорее в том ее внутреннем аспекте, который...

Две недели назад у нее случилась задержка. В общем, конечно, достаточно обычное дело, с кем не бывает. Хотя с ней, с Ириной, этого как раз почти никогда не бывало, ее организм всю жизнь, однажды начав, работал как часы. Их размеренный ход не могли сбить ни перелеты через океан, ни перемены климата, ни нервотрепки, не говоря уже о каких-то мелочах вроде поездки на море. Все происходило всегда в заранее известное и задолго вычисленное время. Сбой, если это можно так называть, происходил только дважды. Собственно, эти два раза и стали потом Лешкой и Мишкой. Ну, и была еще та история. Но это к делу совершенно не относится.

Помимо всех прочих плюсов такая точность была исключительно удобна из чисто бытовых соображений. Всегда можно было знать заранее, когда лучше планировать отпуск, поездку, да хотя бы – на какой день не назначать себе закупку тяжелой провизии и покраску волос. Всем известно, что в эти дни с волосами вообще лучше ничего не делать.

Ну вот, а тут система неожиданно забастовала. И в день, когда, согласно расчетам, все должно было быть, ничего не произошло. И на следующий, вот ведь безобразие, тоже. Тут, конечно, самое время было бы вспомнить про прецеденты, благо их последствия толклись тут же в квартире, и поднять панику, но главное было в том, что основной виновник всех прецедентов и их последствий, то есть муж Сашка, уже три недели, как находился за океаном, и, следовательно, был ни при чем. Конечно, история знала примеры, допустим, и непорочного зачатия, но в этом месте Ирина предпочитала смотреть на вещи трезво.