За прошедшую во сне неделю я очень прикипел к этой милой бойкой девчонке, не раз и не два ловил себя на мысли, что по-настоящему вжился в роль гордого дедушки, а её считаю своей внучкой. И тем большее чувство вины снедало меня сейчас, когда я вновь задумался, как с ней поступаю. Для разнообразия на этот раз мои сомнения сосредоточились на текущей ситуации, а не на выковывании из молоденькой девчонки живого оружия для использования в священном походе, пусть этот груз с моей души никуда не делся.
Безымянный городок, в котором обитал Жореф, не зря считался приграничным. От фактической границы его отделял жалкий десяток миль, или в переводе на земные единицы — около двадцати километров. Но это если двигаться по дороге и напрямик, что для в случае Кениры являлось бы самоубийственной глупостью. Насколько я понял её планы, она намеревалась сделать крюк в дополнительный десяток километров и перейти границу где-нибудь в неохраняемом месте. Но цирковой аттракцион, устроенный Рахаром, не позволил преодолеть сколь значимое расстояние. Ну а дальше я-Нриз, получив свободу, решил изменить маршрут, и вместо западного направления двинуться на север, тем самым увеличивая путь в десятки раз. Северо-западная часть королевства Сориниз являлась практически необитаемой территорией, обжитые регионы располагались южнее или же были сосредоточены вдоль побережья на юго-востоке. Это значило, что за всё время пути негде ни пополнить припасы, ни разжиться экипировкой, ни нормально поесть. При этом необитаемость этих мест от погони не спасала — на мои жалкие потуги по запутыванию следов настоящим профессионалам было бы наплевать. К тому же добавлялась опасность дикого зверья — то, что мы встретили одного лишь солора, следовало списать на чудо и на внушительные размеры Рахара.
Я всё-таки надеялся кого-то встретить — случайного охотника или тапёра, может наткнуться на лесную хижину или охотничью заимку. Так бы я смог добыть хотя бы верёвку или разжиться солью и крупами, пусть даже сильно переплатив и отдав ценную шкуру или же свою неуклюжую плиту-артефакт. Возможно, удалось бы переодеть Кениру — как она ни старалась быть осторожной, но лес оставался лесом, так что на ткани блузы образовалось несколько прорех, а лёгкие сапожки, столкнувшись с камнями, корнями и ветками, готовились отправиться в последний путь. Но увы, места оставались абсолютно безлюдными, и эта безлюдность навевала серьёзные опасения.
Изначально Кенира действовала правильно — ей и следовало перебраться через границу наиболее коротким путём, ведь только территория страны, враждебно настроенной к Королевству, означала более-менее нормальную защиту. Таким образом, я-Нриз, потащившись в другую сторону, втянул её нешуточную опасность. После того, как мои ипостаси объединились, оставалась возможность свернуть на запад и где-то ко вчерашнему вечеру пересечь границу. Но обновлённый Ульрих частично оставался всё тем же Нризом и продолжал идти к своей цели, не считаясь ни с чем. Теперь поворачивать поздно — расстояние до западной границы чуть меньше, но незначительно, так что остаётся лишь продолжать идти вперёд и надеяться, что этим я не гублю нас обоих.
Я попытался отстраниться от мрачных мыслей и взглянуть на ситуацию позитивно. Мы живы и относительно здоровы, без потерь и увечий пережили схватку с опасной тварью и даже разжились ценной шкурой. Рахар то ли пришёл в себя, то ли принял нас частью стаи, то ли всё-таки уступил чарам подчинения и теперь, по крайней мере на время, пропала необходимость постоянно приводить его в чувство. Даже с лесом всё в порядке — опасные животные попадаются редко, всё что мы эпизодически встречаем — пугливых травоядных обитателей и птиц разного размера, из одной из которых я всё-таки надёргаю подходящих перьев. Даже отсутствие людей — плюс, ведь если нас никто не видит, то некому донести и навести на нас погоню. Тут даже нет комаров! Есть различные мухи, жуки и мошкара, но они лишь доставляют незначительное неудобство, а не становятся большой проблемой.
Попытка применить позитивное мышление бесславно провалилась. Тело и голова всё так же болели, задница, в которой мы находились, оставалась всё столь же глубокой. Я поёрзал на жёсткой лежанке и осторожно, чтобы не потревожить сопящую под боком Кениру, поднялся на ноги и обулся. Солнце уже поднялось, освещая алым верхушки деревьев, вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев, криками птиц и жужжанием насекомых. Рахар, которого я вчера вечером погрузил в сон, до сих пор дрых, даже не пытаясь позариться на сохранность наших вещей.
