Коренастый вытянул свободную руку и я, почуяв опасность, метнул камушек. Камень ударил ему в тело, и, как и положено всем метательным снарядам при столкновении с человеком, отскочил. Я изо всех сил зажмурил глаза. Простейшая структура, которую я внедрил в голыш с помощью самодельного артефакта, при столкновении с невидимым барьером разрушилась, высвобождая запасённую энергию в виде света. Предельная неэффективность плетения сослужила хорошую службу — мощный выброс элир дестабилизировал заклятие противника, что бы оно ни должно было сделать. Вспышка больно ударила по глазам даже через закрытые веки.
Коренастый закричал от неожиданности, по его руке со скрюченными в судороге пальцами пробежали яркие зелёный молнии. Напрягая до предела мышцы, я подбежал к нему, выхватывая следующий камень.
Противник оказался хорош, очень хорош. Будучи ослеплённым и частично парализованным, он не растерялся. Он взмахнул мечом так быстро и точно, что не будь я в вычислительном режиме, мог остаться без головы, даже не заметив взмаха. Мой мозг мгновенно учёл возможные сокращения мышц и строение его скелета, просчитал скорость и траекторию движения меча. И пусть физически я был гораздо медленней, но моей скорости все равно хватило, чтобы уклониться от удара. Левая рука метнула следующий камень, я сделал пируэт, рассчитывая, чтобы в момент попадания оказаться к противнику спиной. Ещё одна яркая вспышка осветила расщелину, превращая мир в застывший стоп-кадр.
Моё сознание отметило массивную тушу Рахара, лежащую на боку в тёмной луже, но я не имел права отвлекаться. В данный момент более важен был Тонкий, взвившийся в воздух в длинном прыжке, сделавшем честь бы любому земному атлету. Я едва уклонился от ноги, с размаху бьющей мне в челюсть, и с отстранённым удивлением отметил, что в притянутой к телу руке из ниоткуда возникает длинный клинок, которым Тонкий, до предела изогнув запястье, разрезает ремни моего болас.
Завершив пируэт, я поднял нож, чтобы отвести меч Коренастого, а левую руку засунул в мешочек, набирая в пригоршню сразу четыре камня. Кромка меча загорелась неярким голубым цветом, и обрезала лезвие моего ножа почти под самую рукоятку, словно оно было сделано из бумаги. Отстранённость вычислительного режима не давала удивляться, лишь учла новые данные. Большим пальцем левой руки я отправил в Коренастого ещё один снаряд, тем самым сбивая заклятие, которое тот пытался выпустить свободной рукой. Выхватив из-за пояса второй нож, я быстро обернулся и отправил ещё один камень в почти что освободившегося от пут Тонкого.
Зажмурившись от двух последовательных вспышек, я наотмашь ударил ножом, целясь Тонкому в горло. Нож, ударившись об невидимую преграду, отскочил, отдачей больно ударив по удерживающей его ладони. Чтобы хоть как-то выиграть время я отправил в Тонкого предпоследний камень, низко пригнулся, припадая как можно ниже к земле и бросаясь на Коренастого. Тот практически пришёл в себя и наотмашь взмахнул мечом. С лезвия сорвалась длинная огненная полоса, ударившая в то место, где мгновением раньше стоял я. Противник взмахнул второй раз, но мой последний камень, угодивший в меч, на этот раз взорвался шрапнелью, отводя его руку чуть в сторону и разрушая почти готовое новое заклятие.
Я не мог не воспользоваться шансом. Сделав два быстрых подшага, я вскинул нож и ударил ему под подбородок, перед самым столкновением замедляя клинок почти что до полной остановки. Та самая книга, благодаря которой я стал живым компьютером, имела также и ответ на способы борьбы с подобными врагами. Защитные поля, которые имелись там у каждого бойца, отталкивали быстро летящие предметы, поэтому поражать врага следовало медленно. Поэтому как только мой нож натолкнулся на невидимую упругую преграду, я продолжил движение, заходя врагу за спину, при этом неторопливо, но с усилием погружая нож сквозь подбородок и нёбо прямо тому в мозг.
Быстро выдернув клинок, я кинулся на оставшегося противника, понимая, что никак не успеваю. Мозг просчитал целый веер его вероятных движений, большинство которых заканчивались моей смертью. Я качнулся, выбирая траекторию, которая убережёт меня от особо серьёзного ущерба, припал к земле и выбросил своё тело как можно дальше вперёд. Ожидаемого удара не последовало. В неверном свете луны моё зрение, ослеплённое яркими вспышками, углядело две фигуры почти одинакового роста и телосложения, светлую и тёмную. Светлая замахивалась топором.
