Прошло всего лишь десять минут с тех пор, как он простился со своей бывшей любовницей, поднеся ее руку к своим губам. Он скрылся с ней в саду на много, много минут, в то время как остальные пили чай и из вежливости беседовали между собой. А теперь он говорит о любовной перепалке. Он не в своем уме? Или она?
– Мы привяжем лошадей здесь, - сказал он, когда они приблизились к замку. Он снял ее с седла и опустил на землю. Его губы сложились в трубочку, как будто он собирался свистнуть, но не издал ни звука. - Сегодня вы должны показать мне двор, Диана. Вы помните, я его не видел, поскольку графиня думала, что романтичнее для меня увидеть ров при лунном свете в вашем присутствии. Безусловно, она была права. Если бы Эрни не пришло в голову изображать ревностного часового, момент мог бы оказаться действительно романтичным.
– У вас еще долго горела бы щека, не позволяя забыть этот момент, - холодно заметила она.
– Но мне кажется, мы потом в музыкальной комнате не одобрили эту теорию.
Они направились по краю рва, он держал ее за руку, переплетя ее пальцы со своими.
– Я вполне способна двигаться самостоятельно, спасибо, - сказала Диана, глядя прямо перед собой.
Он посмотрел на нее с притворным изумлением.
– Я нисколько в том не сомневаюсь. Если бы я думал иначе, то взял бы вас на руки, - сказал он, не выпуская ее руку.
Все происходящее казалось невероятным. Как и ее настроение этим утром и в предыдущие два дня. Этот человек был развратником. Он стремился лишь к одному. И для него не имело особого значения, какая имение женщина даст ему то, чего он желает.
И что она делала здесь с ним совсем одна? Это было крайне неприлично, даже если бы он был настоящим джентльменом. Но если бы он был настоящим джентльменом, они, конечно, не оказались бы здесь.
– Поистине развалины, - сказал он, когда они остановились на заросшем травой дворе замка. - Поразительно, не правда ли, что внешние стены хорошо сохранились, в то время как внутренние осыпались. Можно лишь представить, как это, должно быть, выглядело.
Они оглядели очертания укреплений и помещений, от которых сохранились лишь самые нижние камни стен.
– Когда-то здесь жили сотни людей, - сказала она.
– Включая вашего прекрасного рыцаря, въезжающего по подъемному мосту.
– Да. - Ее охватило чувство ностальгии, как будто она жила в те времена.
– И включая рыцаря, который вечерами украдкой пробирался в замок, чтобы в постели обнять свою даму.
– О, - рассердилась она, ожидая увидеть на его лице усмешку, - вы опять хотите все испортить?
Держась за руки, они обошли весь двор.
– Если можно поверить слову Эрнеста, - заметил он, - а обычно в таких вопросах он оказывается прав, - то эти лестницы небезопасны.
– Да, камни осыпаются. Хотя однажды Тедди брал меня наверх.
– В самом деле? - Он вошел внутрь одного из огромных круглых бастионов и внимательно посмотрел на винтовую лестницу.
Каменные ступени спиралью огибали массивную центральную колонну. Лорд Кенвуд дотронулся до нее рукой. Диану знобило.
– Здесь, внутри, холодно, не правда ли? - сказал он, прислонившись спиной к колонне. - Не хотите согреться, Диана?
Конечно, это было неизбежно. Она понимала, что наивна и неопытна, но не до такой же степени. Как только он упомянул замок, стало совершенно ясно, что его интересует отнюдь не средневековая архитектура. Она все время знала, с этой целью он повез ее сюда.
И все равно поехала.
Он не применял силу. Она могла бы уехать от него. И как бы он ни дразнил и ни уговаривал ее, он бы не стал применять силу. Нет, она не могла обвинять его. Она знала это, даже когда упала в его объятия и сама обняла его за шею.
Это были жаркие объятия, горячее которых она не знала никогда, кроме одной особой ночи. И они не были игрой воображения. Она ни минуты в этом не сомневалась. Она испытала это с ясной головой; ее глаза были закрыты, она позволяла его рукам ласкать свое тело, а губам и языку ласкать ее лицо и шею.
Ей не было оправдания. Никакого. Она собственными руками ощущала мускулы его плеч, и его лицо, и шероховатость его щеки. И она перебирала пальцами его темные волосы.
– Диана, - шептал он, касаясь губами ее шеи, уха, рта. - Такая прекрасная. Такая милая. Такая нежная, любовь моя. Диана. Диана.
Он хотел ее. Он не говорил этого, но это было так очевидно, так явно. Он хотел ее. А она хотела его, так сильно, до боли, которая снова одурманивала ее. Это было так давно. Очень давно. И это никогда не было наслаждением. Это было коротким и слегка приятным. Но она жаждала обладания, торжества своей женственности. И с ним. С ним это будет хорошо. Очень хорошо.
Она прижалась лбом к его галстуку. Она чувствовала, как глубоко и тяжело он дышит. Она подняла голову и посмотрела ему в лицо. Он откинул голову, глаза были закрыты, а нижняя губа крепко закушена.
Но он почувствовал ее взгляд и открыл глаза. В них она увидела насмешку, к тому же он поднял одну бровь.
